Да и зиму помню тоже плохо и только отрывками. Как упало сразу много снега, о чём я даже не мог помыслить в Белоруссии, и как очень холодно на Урале. Мать заказала кому-то из местных лыжи и через неделю я их получил. Помню первый лыжный выход в жизни, как эти проклятые лыжи путались, на каждом шагу, перекрещиваясь в моих ногах, как они разъезжались в разные стороны и я падал в глубокий снег. Чёрт побери, эти проклятые и неудобные крепления. Короче… один раз я так распсиховался, упав наверно в пятидесятый раз на ровном месте… Взял и сломал в психе одну лыжину. Вот тогда, впервые, меня очень здорово и сильно отлупила мать. А через месяц получил новые лыжи и ни с того, ни с сего вдруг стал на них нормально кататься и лыжные прогулки вместо психа, стали доставлять огромное удовольствие.
Запомнились английские комедийные фильмы в маленьком поселковом клубе «Мистер Питкин в больнице», «Мистер Питкин на фронте», «Стук почтальона», но вот ни одного советского фильма там не помню.
Вечерами мы с Вовкой Золиным пропадали в казарме у солдат, смотрели у них фильмы, которые крутили в Ленинской комнате на узкоплёночном киноаппарате «Украина».
Как-то раз, перед выходными, учителя предложили нам за следующую неделю что-то сделать своими руками и принести поделки в школу. Я целый день, забыв про гулянку и игры, слонялся по дому приглядываясь ко всему, выходил во двор к поленнице и долго перебирал без всякой мысли сосновые поленья, пытаясь придумать, что из них можно вырезать. Потом тихонько забрался в мастерскую деда и минут десять задумчиво рассматривал его инструменты. Но всё равно никак не мог решить — что же сделать? Вечером, моё отрешённое от всего шатанье не прошло мимо отца и он, остановив меня, спросил о причине. Пришлось покаянно признаться в своём бестолковизме и отсутствия всякой светлой мысли насчёт поделки. Отец слегка посмеялся, но потом тоже задумался и весьма крепко, а затем встрепенувшись весело предложил: — А давай-ка, Борька, мы нашу улицу сделаем…
Мой друг Володя Золин
Мой друг Вовка Золин на фоне школы
Я даже глаза вылупил в изумлении — Как это улицу сделать!?
А отец уже загорелся этой идеей: — Так… Сиди дома, я сейчас на работу сгоняю и будем делать улицу…, — накинул шинель, шапку и умчался в Зону.
А через час, запустив клубы морозного пара, влетел в дом, держа в руках несколько рулонов ватманских листов. Разделся и сразу за стол, куда позвал и меня: — Борька, смотри…, — начал карандашом чертить линии.
— Вот гляди…, рисую нашу улицу, — и провёл две линии, — вот наш дом, вот дом твоего другана Вовки, а вот соседский с нами дом…
На ватмане смелым росчерком появились три квадратика и отец на несколько секунд задумался, потом решительно взял стирательную резинку: — Нет…, дом соседей надо чуть дальше нарисовать, а то у нас огород не влезет. И вот следующий дом мы нарисуем вот здесь, а этот вот сюда…, — я с интересом наблюдал, как отец на ватман наносит всё новые и новые квадратики, прямоугольники, рисует дорожки и столбы. Это всё я понимал и даже ткнул в дом Танасейчуков пальцем и сказал, поправив его, — так он дальше должен быть и вот тут у них сзади ещё один сарай.
Отец критически посмотрел на рисунок, потом на меня и деда, который тихо присел рядом и с интересом наблюдал за нами. Снова глянул на рисунок и неуверенно буркнул: — Что-то сарайку я не помню у них вот именно здесь…, — на что дед тихо рассмеялся.
— Конечно, ты оттуда всегда под таким шафе выходишь…
Отец весело хмыкнул и решительно заявил, тряхнув головой: — Так… Одеваемся и пошли смотреть на этот сарай и мне вот этот дом тоже не нравиться. Как-то он не так у меня стоит.
Через десять минут, мы с отцом, с развёрнутым листом ватмана, шли вдоль улицы, останавливаясь около каждого дома и утыкались в эскиз. Тут же что-то зачёркивали или пытались стереть одеревенелой от холода стёркой и наносили новую деталь улицы, шли дальше и останавливались у следующего дома и опять пристально смотрели на дом и тут же утыкались в лист, решая — всё ли правильно нанесено? Ничего не упущено? Наша деятельность не прошла мимо соседских взглядов и нас периодически удивлённо окликали и озадаченно спрашивали о наших занятиях. А отец, деланно хмуря брови, сворачивал от любопытных взглядов ватман и солидно заявлял: — Да вот улицу надо строить, проект подправляем, — и мы шли дальше, провожаемые недоумёнными взглядами. А отец смеялся: — Вот уж завтра на меня все насядут на работе….