Арсеньева с величайшим вниманием выслушала этот рассказ. Не дожидаясь ее замечаний, Юрий Петрович сообщил, что Афанасий Алексеевич подарил ему несколько бутылей яблочной настойки и снабдил его семенами яблок, которые он выращивал в своем саду и очень редко кому дарил.
На этот раз Юрий Петрович уделил очень много внимания сыну. Новая дружба с Марусей Макарьевой ему не понравилась. Он нашел, что Мише надо найти сверстников для игр — мальчиков, а не держать его постоянно в женском обществе.
Бабушка возразила, поджимая губы:
— С кем же ему прикажете играть? С крестьянскими детьми, что ли?
Юрий Петрович стал доказывать, что нет ничего в этом зазорного и что даже Петр I — уж какой мудрый государь был, — а в детстве с кем играл? Из кого состояло потешное войско? Из слободских ребят! Значит, игры такого рода идут на пользу, а не во вред.
Поспорив с зятем, Арсеньева, кажется, впервые, согласилась с ним. Юрий Петрович увлекся этой идеей и обещал помочь Мишеньке собрать потешное войско. Прежде всего для пробных боев надо будет устроить траншеи. Миша пришел в восторг и стал просить бабушку вырыть их в саду. Она объявила, что для внука не жалеет ни трудов, ни денег; пусть только ей дадут «план фортификационных работ», как она выразилась, и все будет сделано как надо.
Но где рыть траншеи, где устраивать игровые бои? Где должны происходить военные занятия? Возле беседки? Нет, ни за что, потому что пруд рядом — вдруг Мишенька упадет в воду! Известно, что мальчики любят толкаться и драться, и неожиданно может произойти несчастье. В овраге, около теплицы? Ой, нет! Как можно? Там вокруг валяется много разбитых стекол, ими можно порезаться. В поле? Нет, нет! Поле так далеко, что наблюдать придется в подзорную трубу и можно не поспеть, ежели понадобится помощь сражающимся или придется разнимать их.
Решили после обеда идти в сад выбирать место. Юрий Петрович стал объяснять сыну некоторые вопросы тактики и сел делать чертеж траншей.
Канавы эти не должны быть прямыми. Нет. Нужно вырыть два больших круга на известном расстоянии один против другого, но круг должен быть не простой, а вроде кольца вокруг планеты Сатурн.
Первый круг называется «бруствер», глубиной он должен быть с Мишин рост, а вторая, параллельная ему канава так и называется «параллель». В центре второго кольца должен быть вырыт ров. Зачем? Это Юрий Петрович расскажет потом.
Бабушка опять вставила свое словечко:
— Что ж, можно вырыть и такие траншеи, мне все равно. Как только наметят, где рыть, я велю освободить людей от барщины и согнать хоть полдеревни: одни мужики будут копать до обеда, а другие — с обеда до вечера, пока не окончат работу. Можно поставить человек пятьдесят на каждом круге. А какой величины должны быть круги?
После долгих споров и разъяснений за обедом пошли выбирать место для траншей.
Бабушка долго одевалась, надела валенки с кожаными калошами, потом все пошли в сад — впереди бабушка с Мишей за руку, тут же Юрий Петрович; сзади шли Христина Осиповна, Пашенька, Маруся, за ними няня Лукерья, дядька Андрей Соколов, Дарья и управляющий Абрам Филиппович — он должен был хорошенько уразуметь, какие распоряжения сделать работникам, расчертить величину кругов и отметить место, где рыть.
Сад в Тарханах расположен на холмах. Спускаясь с одного холма, видишь перед собой другой. Остановились на открытом месте в конце сада. По мнению Арсеньевой, далековато от нового дома, отсюда близко деревня, с другой стороны — недалеко маленький птичий пруд, но место удобное.
Юрий Петрович и все остальные решили, что траншеи надо вырыть именно здесь. Отличные выйдут траншеи на двух холмах, издали похожих на спину верблюда с двумя срезанными наверху горбами. Взбираться сюда трудно, но по правилам военного искусства это даже хорошо.
На вершине холма стояли довольно долго. Арсеньева первая запросилась домой, говоря, что замерзла, но Миша недовольно воскликнул:
— Ну бабушка!
Арсеньева рассердилась и стала выговаривать — нечего, дескать, подавать свой голос! Надо говорить почтительно и тихо, а не ворчать и не понукать бабушку, как кучер Никанорка понукает лошадей: «Ну!»
Миша тотчас же попросил прощения, поцеловал руку бабушки, и она смягчилась.
Все пошли домой мимо домовой церкви; тут бабушка остановилась и долго крестилась. Все взрослые тоже остановились и стали креститься, желая выказать свое уважение к памяти Марии Михайловны. Миша взглянул на отца, и ему показалось, что у него глаза стали влажными. Мальчик тоже почувствовал, что слезы набегают на глаза, но ему не хотелось, чтобы это заметили. Он вырвал свою руку из бабушкиной и побежал к дому. Там он стал бегать вокруг огромной клумбы перед домом, а отец начал гоняться за сыном, делая вид, что поймать его не может.
Бабушка, закутавшись, села на скамейку в ротонду, и все почтительно стали за ней. Но она продолжала мерзнуть и, зябко кутаясь, громко вздыхала, что в шестьдесят лет жизнь становится уже в тягость.
На другой день начались работы по устройству траншей. К вечеру все было готово. Бабушка взобралась на холм, опираясь на палку, дружно поддерживаемая со всех сторон. Она все осмотрела, приглядываясь, кого бы пожурить за неисправность, но все было сделано хорошо. Юрий Петрович одобрил новое сооружение и объяснил сыну, как надо развивать бои на холмах.
Домой опять пошли мимо домовой церкви, и Арсеньева предложила зятю ее осмотреть. Абрам Филиппович поспешил пройти вперед, чтобы распорядиться осветить церковь. Когда все подошли, в церкви зажжено было много огней, даже люстра сияла. Юрий Петрович очень одобрил новую постройку, Арсеньева же указала зятю на образ Марии Египетской. Юрию Петровичу показалось, что лицо святой похоже на лицо покойной жены, и глаза его затуманились. Миша нервно поцеловал его руку; отец поднял ребенка, и они стали смотреть вместе. Мальчик обнял отца за шею и прильнул к его голове своей головкой.
Отец шепнул сокрушенно:
— Она могла бы жить!
Мальчик спросил надрывным голосом:
— Разве она не хотела жить?
Арсеньева заметила, что они шепчутся, и стала ворчать, что в церкви надо себя вести благоговейно и нельзя разговаривать. Юрий Петрович вспылил и, сердито взглянув на тещу, быстро вынес сына из церкви. Арсеньева заспешила за ними, и опять все вышли в сад, но Юрий Петрович обиделся и вечером объявил, что завтра уезжает.
После его отъезда Миша опять погрузился в задумчивость. Арсеньева, стараясь его рассеять, стала с ним обсуждать, кого из мальчиков взять в потешное войско. Она взяла карандаш, надела очки и записала всех, кого выбрали, вызвала Абрама Филипповича, велела принести из кладовой разные материи. Призвали Пашеньку, сказочницу Ненилу из ткацкой, Лукерью и объяснили им, какую надо сшить мальчикам форму. Был дан приказ собрать ребят, снять с них мерку и всем сшить костюмы: как только потеплеет, начнется игра.
Пока же Миша постоянно оставался в одиночестве. Он стал редко играть с Марусей, и она сидела с Пашенькой, которая шила платья и себе и ей. Маруся ей помогала.