– А тяжело возить воду?
– Тяжело… но я привыкла… Вот если бы мне давали овса…
– Как? Вам не дают овса?! – удивилась Мэри. – Я всегда ем овес…
– Да? Всегда!.. Но вы… так красивы… А мне… Впрочем, я как-то ела овес… давно-давно…
– Хотите?.. В моей кормушке…
– Н-но! Шевелись, холера! – закричал водовоз, вскакивая на бочку.
– Прощайте, – грустно сказала Вакса, нагнула голову и поплелась дальше.
– Какова!.. – запищал воробей. – Вот это я понимаю: она сто́ит овса!..
Встреча с Ваксой оставила в душе Мэри след грусти.
В тот же день вечером старый жокей сказал дочери:
– Сегодня Мэри показала такую резвость, что я окончательно решил, что мне делать. Это – чу́дная лошадь. Весной я еду на скачки… Мэри спасет нас, Мэри вернет нам покойную жизнь.
– Опять старое… это вечное беспокойство! Что вам принесли эти скачки, папаша?!
– Ничего… Это будет последний выход старого Числова.
Глава VIII. Вестник
День ото дня сильней волновался старый жокей. Часто среди ночи подымался он с теплой постели, надевал полушубок, брал фонарь и шел смотреть Мэри. В ночной темноте слушал он, не крадется ли кто к сараю, не беспокойна ли лошадь. Он чего-то боялся. «Что делать, если она заболеет?» – вставал беспокойный вопрос. Старик похудел и постарел за последнее время.
Дни бежали. Серенький домик стоял по-прежнему скучный. Ветер свободно гулял в черных сучьях старого вяза, скрипела калитка, стучали дряхлые ставни в бурные ночи. Скучно было снаружи, но невесело было и внутри: семья начинала нуждаться. До глубокой ночи стучала машинка; до вторых петухов гнулась за работой хозяйка; давно отнесли в ссудную кассу жетоны и победные кубки. Ведь для Мэри нужен овес! Скоро придется отнести и призовые часы, и тогда…
«Скорей бы приходила весна!» – думал угрюмый жокей.
Плохо приходилось Жуку последнее время. Когда хозяйка выливала помои, он жадно кидался и уныло отходил прочь.
– Опять картофель! Хоть бы какую обгорелую кость!..
Теперь он был рад корке хлеба.
– Вы нас съедаете! – ворчал он на Мэри. – Каждый день овес и овес! Это, наконец, стоит денег… А какой толк? Вот Вакса – дело другое: она добывает денег хозяину, и Бушуй всегда сыт. А вы… Я и сторожить вас не стану: пусть лучше вас украдут, по крайности, овса не придется покупать…
– Но я… я… – оправдывалась Мэри, – я сама не знаю… Мне очень вас жаль. Хотите, ешьте овес… Вот же воробей ест…
– А ну вас с овсом! Оба вы дармоеды. Вот уйду на бойню, буду кишки воровать…
Конечно, Жук все это говорил сгоряча. Он знал отлично, что никуда не уйдет, – он любил хозяйку, Надюшку, Сеньку, бедного старичка и Мэри. Воробей последние дни провалился куда-то. Жуку и по воробью было скучно.
– Где он, старый дармоед? – ворчал Жук. – Хоть покричал бы, что ли, – все не так скучно.
Мэри также грустила: речи Жука, его жалкий вид смущали ее. Разве она виновата, что ее не везут куда-то туда, о чем говорил воробей? Хоть бы он ободрил ее: он так много знает. А она… она сделает все, что в силах!
Снег наконец начал таять, зима уходила. Прилетели грачи, загремели в сучьях старого вяза. Задумчивы, тихи, розовели весенние вечера. Румянились зори.
В один из таких вечеров заявился во двор воробей.
– Чуть-жив!.. Чуть-жив!..
– А я уж думал – ты издох, – сказал Жук, виляя хвостом. – Куда тебя носило?
– Соскучились?.. То-то!.. А то – дармоед!.. – Воробей все еще помнил обиду. – Однако же и подвело, брат, тебя!
– Не твоя забота.
– Ну, не лайся. Я вам принес важную новость. Вы, – обратился он к Мэри, – скоро отправитесь за деньгами…
– Быть не может! – даже подпрыгнул Жук. – Мэри, вы слышите?..
Мэри раздула ноздри, наставила уши и замерла.
– Наконец-то!
– Да. Я все это время прогостил на заводе. Хороший стол, полное уважение нам там, – отчего, думаю, не пожить? – важно говорил воробей, развалясь на заборе. – А тут только хозяина объедать… Это не в моем характере. Ну-с, и вчера, господа… вы слышите, Мэри? – вчера толстяк отправил с завода лошадей и сказал: «Ну, с Богом! Идите добывать деньги!» Стало быть, и вас повезут скоро.
Мэри дрожала: чувство восторга и непонятного страха охватило ее.
– Я так рада! Я буду добывать деньги, я буду трудиться, как эта несчастная Вакса…
– Да, – перебил воробей, – я и забыл: Ваксы нет больше, господа…
– Как?.. – спросили вместе Мэри и Жук.
– Да. Это очень печально, но это так. Сегодня она упала на горе с бочкой и околела. Я видел, как живодер увозил ее на санях… Чик… чик… чик…
Все замолчали. Жук стал слегка подвывать.
– Цыц! – крикнул старый жокей. – Экий пес… Цыц, говорю!