С 25-й недели — пролабирование пузыря до швов и шейка со швами 1 см. Строгий постельный режим. Встаю только в туалет и к врачу, ем лежа. И так до 36 недель. Болело у меня все! Уши, бока, спина, я не могла ничего, но лежала. Ставила себе сроки, сначала декрет, потом 32 недели, потом 34, потом 36… Рожать я собиралась в 38. Крепилась и терпела, я даже плакала от боли, усталости и нервов. От невозможности съесть вкусного (диабет же). Скажу честно, нифига я не сильный человек! Я не выносила это все с достоинством и мужеством, я переживала, ныла и нервничала, но заставляла себя ползти вперед! На волевых, с подвыванием, но ползти!
В 37 недель мне сняли швы, сказали, что малыш доношен и я могу делать, что хочу! И я пошла гулять! Как же здорово было ходить, дышать, двигаться… и через три дня начала отходить пробка, еще через два я приехала на осмотр и осталась. На следующий день начались роды. Это отдельная песня. И все-таки я родила в 38 недель, неважно, что время всего на пять минут перевалило за полночь, но это все равно уже было 14 апреля и ровно 38 недель!
Теперь у меня есть СЫН!
Я выражаю огромную благодарность всем, кто меня поддерживал на этом пути, это какое-то огромное количество людей! Реально, от Камчатки до Калининграда. Я безумно вам благодарна! Поддержка такого количества людей не могла быть не оценена. Спасибо вам!
Моя история началась очень-очень давно. Я вышла замуж в 18 лет, мужу — 19, в головах ветер свистал, да и вскоре он ушел в армию, два года разлуки.
Потом служба закончилась, началась нормальная жизнь, ветер немного утих, и стали задумываться о продолжении рода. Когда тебе 22–23 года, проблем со здоровьем нет, все вокруг рожают — ну и ты, значит, сейчас родишь в два счета. Плюс наследственность — у моей мамы пятеро детей.
Но что-то не получалось. Стала обследоваться — обнаружили кисту яичника. Нужна операция. Операция плановая, ложиться через неделю. Всю неделю чувствовала себя плохо, болел живот. Накануне операции с подругой ехали в автобусе — чуть не потеряла сознание, была зеленого цвета. Легла в больницу, прооперировали.
После того, как мне разрешили вставать, пришла врач и вызвала меня для беседы в коридор. И там она мне сообщила, что во время операции в редуцированном яичнике обнаружилась всего лишь киста желтого тела, но кроме этого у меня оказалась внематочная беременность, мне удалили яичник (т. к. уже разрезали и спасать было нечего) и одну трубу. Но вторая труба — мертвая, вся в спайках, шансов стать матерью нет вообще.
Теперь я вам скажу самое главное. Это был 1986 год. Поверьте мне — жизнь была совсем другая, и слова врача были приговором. Что такое УЗИ, мы не знали, диагнозы врачи ставили на ощупь.
После этого у меня было много проблем со здоровьем, воспаления придатков и пр. Я часто лежала в больницах — в самых разных. Жизнь я не возненавидела, чужие дети не раздражали, некоторых из них я обожала, особенно одну рыжую девочку (да-да, Женю, одну из авторов этой книги, обожаю до сих пор).
То ли из-за молодости, то ли из-за характера, а может, потому что постоянно возникающие все новые проблемы с разными органами занимали мозги и время, да и выхода из ситуации особого не было — и я почти смирилась. Но, несмотря на очевидную безвыходность ситуации, на что-то надеялась.
Благодаря моей свекрови как-то раз меня смогли положить для очередного лечения в самую крутую больницу. Меня по большому блату устроили на консультацию к известному профессору. И он рассказал, что существует метод, который может мне помочь стать матерью — ЭКО. Метод экспериментальный, гарантии нет, но попробовать можно. Конечно, не использовать такой шанс я не могла. Так в 1997 году я попала к репродуктологам.
Сейчас я уже не могу вспомнить, как проходила стимуляция, какими лекарствами. Пункцию запомнила на всю жизнь. Я плохо переношу боль, у меня, наверное, болевой порог просто отсутствует. Пункция была без обезболивания. Меня после этого почти на руках вынес муж из больницы.
Поднялась температура, два дня чувствовала себя ужасно. В доме остался анекдот. Все вокруг меня суетились, свекровь (кандидат наук, известный патентовед) была насмерть перепугана. Но ее волновало здоровье сына. «Сынок, — спрашивала она, — а ты как перенес свою процедуру (в комнатке с фотками голых женщин), тебе было очень больно?» «Я терпел, мама», — ответил мужественный сын.
Потом был перенос, перенесли пять эмбрионов. А потом ничего не случилось, чуда не произошло.