Но, в хранилище совсем никого не было. Ни единой живой души. Только несколько бездушных роботов занимались простыми ремонтными работами, вроде замены колёс и сваркой кузовов. Зато самой техники было выше некуда — лёгкие багги, грузовики, внедорожники. Даже был танк. Правда, судя по записям, у него был повреждён двигатель. И среди этого разнообразия надо было найти что-то, чьё состояние позволило бы выполнить мою миссию без лишних проблем.
Я ходил и рассматривал ассортимент не меньше десятка минут. Мне приходилось сравнивать кучи параметров в своей памяти, прежде, чем я выбрал лёгкий БТР. Когда-то он принадлежал Machina Secrotum, но неким образом он попал к нам, после чего был в значительной степени модернизирован. Главным его преимуществом, помимо целостности, был мощный электродвигатель. Ибо, в условиях пустынь и песчаных бурь, кои крайне часты на Земле, классические двигатели очень часто выходят из строя. Ну, и приятным бонусом была малошумность и полная герметичность корпуса.
После того как я вставил свою карту доступа, блокираторы транспорта щёлкнули, давая мне возможность забраться в кабину. Через пару секунд в мой мозг была скачана полная инструкция по управлению. Можно, конечно, просто прочесть её как человек, но вместо этого легче и быстрее заставить было мозговой чип проанализировать все 300 страниц и конвертировать их в знания. Спустя минуту в моей голове была полная схема управления этим БТРом.
Запустив анализатор контуров, моё зрение автоматически захватила все органы управления и вывело их названия на дисплей, а также вытащила из мозга всё то, за что они отвечают. Буквально на инстинктивном уровне я запустил двигатель и начал движение, управляя огромной и сложной машиной подобно своему телу. Было бы ещё неплохо напрямую подключиться к внешним камерам, но разъёмы у моего транспорта были устаревшие, да и беспроводного соединения сюда ещё по какой-то причине не вшили. Приходилось наблюдать за окружением по старинке, через мониторы с низким разрешением.
Колеся по базе, по пути я захватил одного из своих бойцов. Он занял место главного стрелка. Пока мы добирались до ангара, он спросил:
-Ты же Винсент, верно? Слушай…не пойми меня неправильно, но…тебе удобно со всем этим металлом? Просто многие не рискуют устанавливать в себя столько…имплантатов. Ты же один из самых…модернизированных наших бойцов. Мол, это большая нагрузка на мозг и нервную систему.
-Я привык. Со временем ко всему привыкнешь. — ответил я, не отводя взгляд от мониторов и показаний приборов.
-После того как мне разворотило туловище в стычке с одной из метастрических форм, хирургам-инженерам пришлось заменить мне множество органов на протезы. Я и раньше обладал несколькими имплантами, но с тех пор как мне провели операцию, я постоянно чувствую боль.
-Обратись к врачам-хирургам. Неправильно подобрали размеры протезов или они сместились в процессе заживления.
-Нет. Не в этом дело. Я уже ходил к ним. Мне сказали, что всё сделано максимально точно и качественно.
-Заблокируй болевые рецепторы и установи программу отслеживания жизненных показателей.
-Пробовал. Но…это же не настоящая боль. Эта боль…она будто несуществующая, понимаешь? Фантомная боль. Она преследует меня всегда, что бы я не делал. Даже обезболивающие не помогают. Боль того, чего уже нет.
-Тогда смирись с этим.
Камера в глазу уловила небольшой поворот головы моего бойца. Его зрачок так же повернулся. Теперь он изучал моё тело. Сначала он смотрел на мои механические руки, после чего взгляд переместился на шею, затем на разъёмы и в конце — прямо в камеру. И, похоже он заметил, что камера обращена к нему, после чего отвернулся.
-А ты чувствуешь боль? Под всем эти металлом. — спросил он. Звуковой анализатор определил, что в голосе, вероятно, был интерес, недоверие и презрение.
-Последний раз ощущение боли было зарегистрировано 14 лет, 8 месяцев, 13 дней, 5 часов, 28 минут назад. Было перенесена во время проведения операции по внедрению подкожных бронеплит. Так что, считаю, что нет. — зачитал я запись из журнала по контролю жизненных показателей.
-И каково это, жить без боли? — всё никак не замолкал мой боец.
-Как можно описать то, чего нет? Никак. Это и есть ответ. Кроме того, болевые ощущения мешают исправному функционированию и перетягивают на себя внимание систем.
Такой ответ, видимо, пришёлся ему по вкусу, и он умолк. Теперь он просто сидел и осматривал своё боевое место. А тем временем мы уже приехали к ангару. Ворота были наглухо закрыты, чтобы не пускать в убежище песок и воздух, пропитаний радиацией или химикатами. Кроме нас здесь никого не было.
Я вышел из нашего транспорта и запустил терминал врат, вставив карту, после чего указал время открытия врат. Это необходимо для того, чтобы перед выходом за стены бункера, ангар полностью отпечатался, изолируясь от остальных частей.
Спустя некоторое время вся команда явилась в ангар, да ещё и раньше положенного времени. Это было хорошо. Указав каждому своё место в БТР и приказав плотно закрыть все люки, я сел обратно за управление. До открытия врат оставались считаные минуты.
И вот на моём интерфейсе высветилось уведомление. «Подвертите открытие врат ангара номер три». Нажав согласие, механизм пришёл в движение. Все двери, что вели из этого помещения надежно запечатались, а затем включилась сирена вместе с красной сигнализацией. И лишь после этого огромные створки пришли в движение. Я начал движение. БТР бесшумно тронулся с места.
Преодолев первые врата, спустя сотню метров мы остановились перед новыми. И лишь, когда предыдущие закрылись, вторые пришли в движение. Стоило только воздуху проникнуть в это помещение, как наружные счётчики Гейгера и Айзеля тревожно подскочили. Значения изотопов и химикатов в местном воздухе было крайне опасным даже для меня.
Но, вообще, это было даже хорошо. Наше убежище находится в руинах одного из множества городов. И, одной из главных систем обороны, помимо множества скрытых камер и датчиков движения, являются огромные дозы радиации и химически опасных веществ. Людей, рискующих сунуться в такое адское место — единицы, что уж говорить о тех, кто выживает после вылазки в это место. Даже Machina Secrotum не желает соваться в таки места без длительной разведки и подготовки. А обычные мародеры и искатели хлама — там более.
Где-то на половине пути до точки, где произошла перестрелка, мне пришло сообщение. Оно пришло из информационного центра. Они смогли полностью отследить перемещение и составить маршрут. Мне же оставалось только наложить его на карту. Это заняло буквально секунду работы моего мозгового чипа. И вот, у меня в голове находится нужный нам путь. Но, всё-таки стоило заехать на само место. Иначе мы могли бы упустить какие-нибудь важные детали.
Само же место практически не изменилось с момента моей вылазки. Единственное заметное отличие — трупы и машины уже были покрыты приличным слоем песка.
Останавливаться тут надолго смысла я не нашёл. Всё и так уже было разведано вдоль и поперёк. Даже ресурсы — собирать было нечего. Так что мы отправились дальше, след в след.
Наш путь занял час. Я начинал думать, что мы пропустили какую-то вещь, ибо всё это время мы просто колесили по ничем не примечательной пустыне. И, когда мы практически добрались до конечной точки, мысли, что я или информационный центр ошибся становились всё сильнее.
-Говорит Винсент. Информационный центр, вы уверены в правильном построении маршрута? Мы стоим посреди пустыни. — связался я с убежищем.
-Говорит информационный центр. Абсолютно уверены. Шанс ошибки составляет три процента. Именно здесь обрывается сигнал.
-Неужели они предусмотрели, что мы будем отслеживать и повели нас по ложному следу? Сомневаюсь. Они не стали бы специально это делать. Как и не стали бы нас выманивать таким способом.
Химический счетчик Айзеля молчал, а значит снаружи было относительно безопасно. Я вылез из кабины нашего БТР и осмотрел окружение. Вокруг на много километров не было ничего примечательного. Песок и пыль.