Я встретилась с ним взглядом и замерла, боясь пошевелиться. Никогда не видела Мишу злым, даже не думала, что такое вообще возможно. Нудный голос — да, раздражение — очень часто, но чтобы злился? Не было такого.
И вот конкретно сейчас я чувствовала себя как раз тупой и растерянной, не зная, как реагировать на такого Мишу.
— Нам лучше уйти, — сказала Кейт.
Видимо, Миша был слишком громким и помешал ближайшим соседям. Ну или Кейт тоже офигела от того, что мой «парень», оказывается, умеет злиться. Миша вообще не заметил слов Кейт, как умел всегда в какой-то важный для него момент забивать на мнение окружающих, да и вообще происходящее вокруг. Он продолжал зло на меня смотреть, как будто ждал ответа на какой-то незаданный вопрос. Его ноздри широко раздувались, демонстрируя крайнюю степень гнева.
— Ты больше не полезешь меня спасать. И вообще никого, — сказал он, сжимая пальцы еще сильнее, отчего стало даже немного больно.
Ну вообще пообещать такое — не проблема. Я и так всю жизнь не понимала героизм. В большинстве своем он заключался в идиотизме или высоком риске, что и не поможешь, а то и сделаешь хуже, и сам сгинешь.
— Миш, прекрати, — сказала Кейт, протянув к нашим сиденьям руку и коснувшись его плеча, но Миша дернул им, сбрасывая руку.
Вообще еще в школе он терпеть не мог, когда его касались, всегда избегал лишних прикосновений, особенно рукопожатий. Оттого я была столь удивлена, что он тогда шел под ручку с Кейт, а сейчас позволял стискивать ему руку.
Он сильно поменялся, но, похоже, накрывшие его эмоции не давали вернуть привычную маску и вспомнить приобретенные социальные навыки. Все-таки, тот Миша, которого я помню… тот, кто когда-то невольно занял самое большое место в моем сердце, еще существовал. Он не любил прикосновений, не понимал некоторых банальных вещей: что я действительно хотела его спасти, что поездка с замужней дамой — это нечто странное.
Понятный, прямолинейный, мой. Что? Нет!
Все это давно в прошлом. Ведь я была примерной дочкой и не позволила чувствам повлиять на мою жизнь. Кто ж знал, что за столько лет они не ослабнут.
— Перестаешь спасать и включаешь голову, — жестко и обидно сказал Миша, продолжая сверлить меня взглядом, в котором отчетливо читалось, кто я такая.
Тупая, несообразительная девчонка, которую приходится обучать математике. Та, кто на всю заботу отвечает тем, что выбрасывает тебя, стоит пропасть надобности в ботанике под боком.
Его мнение обо мне тоже несильно поменялось. Да уж, мы даже на вымышленное свидание сходить не в силах. Я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам. Опять я веду себя нелепо при Мише, снова будет стыдно вспоминать свое поведение.
— Мне больно, отпусти, — сказала сквозь слезы.
Злость Миши мгновенно сменилась на испуг, и он, наконец, меня отпустил. Мне удалось отвернуться, встать и уйти, прячась за волосами, так как некоторые ближайшие зрители решили, что мы с Мишей интереснее крокодилов. Ха, я тоже засунула голову кое-кому в пасть, но она захлопнулась, потому что я тоже, как и крокодил, жестока, без мозгов и ориентируюсь на инстинкты.
Я приблизилась к парапету, под которым лежали, приоткрыв пасти, мои зубастые сородичи. Потерла пальцы друг о друга, пытаясь их согреть, так как, несмотря на жару, мне почему-то стало холодно.
— Прости, — сказал Миша, стоя позади меня.
Вот же ж, не дает спокойно заняться самобичеванием без его присутствия. Я развернулась, чтобы уйти, но Миша перекрывал проход, а ползти спиной вдоль парапета мне казалось сейчас слишком низким для моего достоинства.
Миша взял мои руки в свои и погладил подушечками пальцев, рассматривая их на предмет повреждений или чего еще он мог подумать после моей фразы.
Я же не уточняла, что больно мне внутри, а не в сдавленных пальцах. Я убрала руки, в этот раз их уже никто не удерживал. Я подняла глаза и встретилась с виноватым взглядом Миши. Прямо как в тот день, когда я объявила о нашем расставании. Мне он еще показался похожим на потерянного щеночка. Вот и сейчас, даже став таким большим, накачанным, красивым и брутальным мужиком, все равно. Столько испуга во взгляде. Ох, кажется, я тогда его щенком еще и обозвала…
Стало в добавок стыдно и за этот момент из прошлого, да и за мысли сейчас тоже. Нет уж, Миша, больше я тебя к себе в сердце не пущу, а то в этот раз бросить, наверное, уже не смогу. А щенок определенно не заслуживает в партнеры крокодила.