Махнула рукой, жестом показывая, чтобы он ушел с дороги, Миша послушно отступил, только вот взгляд бросил, как будто я его ударила. Такой чувствительный, как он вообще выживает в этом жестоком мире? Неужели моя выходка в школе не научила его не доверять людям и не привязываться к ним? Меня этому еще мама научила, объяснив на конкретных примерах, что никому, а в особенности мужчинам, доверять нельзя. А когда я не поняла по историям из ее жизни и подруг, пошла в дело статистика и истории об убийцах. Теперь нередко я вообще боялась выйти из дома одна. Весь в камерах и богачах остров был для меня раем еще и по причине его большей безопасности.
Впрочем, идя по крокодиловой ферме куда глаза глядят, я подумала, что не так уж здесь оказалось и хорошо. Работа мне не нравится, встретила бывшего, который разбередил за эти два дня всю душу, на море и развлечения нет времени и денег. Может, и к лучшему, что меня уволили.
Хотя кому я вру. Я действительно мечтала здесь остаться и так глупо потеряла этот шанс.
Я не знаю, в какой момент меня нагнали Кейт, Денис и Миша, но, кажется, было очевидно, что настроения смотреть на крокодилов ни у кого больше нет, да, скорее всего, и изначально не было в принципе. Денис подозревает жену в измене и пришел понаблюдать за предполагаемым любовником, Кейт, похоже, полностью еще не сняла с себя подозрения и явно переживала из-за размолвки с мужем, а Миша получил по носу, потерял телефон и, наверное, просто хотел, чтобы от него отстали.
А я? Чего хотела я? Чтобы меня не уволили? Так поздно уже. Значит, я просто хотела выпендриться или, если быть точнее, поймать кусочек счастья: ворованный у богачей вечер, чужое солнце, экскурсия, на которую я бы не пошла, если бы не все произошедшее и… ненастоящий парень. Да я просто хотела хоть немного пожить. Но даже выдуманная жизнь у меня получается так себе.
Кейт сказала, что она голодна, и мы все покинули экскурсию. Весь путь до нашего острова я сидела на носу катера и подставляла лицо под соленые брызги, скрывая за ними пусть и редкие, но предательские слезы. Уже не первый раз моя ледяная оболочка ломалась на Мише. А тут еще и потеря мечты о жизни на райском острове. В общем, я посчитала, что могу себе позволить эту маленькую слабость на пути до нашего острова. В итоге за весь путь я ни разу не посмотрела на спутников, находясь к ним спиной. Руки адски болели, так как здесь приходилось применять усилие, чтобы тебя не дергало на волнах.
Когда катер приблизился к берегу, я как смогла вытерла лицо и тело от соленых брызг и пару раз на пробу улыбнулась, готовясь обернуться к Мише и остальным. И даже смогла изобразить благодарность, когда Миша протянул мне руку, помогая ступить на пирс. Мы все вместе пошли в ресторан. Я снова придерживала «парня» за локоть и умело скрывала, что чувствовала.
Мы сидели в прекрасной беседке, с одной стороны вид на море, с другой — отель. Стало снова тоскливо. Я ведь даже наглядеться этим не успею, у меня всего три дня на отработку.
Я обвела взглядом сидящих со мной за одним столом. А чего я тогда так стараюсь держать лицо, если они его вскоре больше никогда не увидят?
Принесли открытую бутылку вина, я ее схватила и пригубила прямо с горла. Пусть мой «парень» заплатит хотя бы за вино, а то экскурсия входила в его пакет «все включено», а меня бесплатно пропустили, как сотрудника отеля. Надо было везти их в место не столь тесно связанное с «Эдемом».
— Ну поссорились, бывает, не надо так напиваться, — сказала Кейт.
Миша попытался забрать у меня бутылку, но я отодвинулась от него подальше и спрятала бутылку за спину. Я ведь правда его спасала, а он вместо благодарности еще и наорал на меня.
— Это моральная компенсация, — сказала сквозь зубы.
— Ты не ела, закажи хотя бы что-то перекусить, лучше еду, богатую цинком и витаминами группы B….
— Что-то душно стало, — сказала, обмахиваясь свободной от бутылки рукой.
— …употребление алкоголя не должно происходить на пустой желудок, ведь…
Рукой, которой обмахивалась, я закрыла Мише рот.
— О, уже получше, — сказала, продолжая держать его рот закрытым, и пригубила еще глоток.
Последние три дня и я возвращаюсь к маме. Как пережить это унижение и позор? Она же говорила мне, что сама я никчемная и не справлюсь. Что мне не достает навыков и характера. А что я? Решила доказать ей обратное. Доказала? Вот сижу, спиваюсь прилюдно и позорюсь. Кажется, алкоголизм и воровство мама мне тоже когда-то пророчила. Она вообще много пророчит, ибо много болтает. Больше, чем Миша даже.
— Вот смотрю сейчас на взгляд этого хмыря и даже впервые поверил в устроенное представление, — сказал Денис, широко улыбнувшись, как будто действительно у него на душе легче стало.