У меня же завтра последний рабочий день, если я верно оценила указание Пратимы. И на то, что она меня оставит — не стоит и надеяться. Ей тоже хотелось продолжать работать на таком хлебном месте.
Вспомнила, как я когда-то пользовалась Мишкой в своих целях, притворяясь, что люблю его, что мне с ним интересно. Конечно, потом действительно заинтересовалась и полюбила, но, по факту, я ничем не лучше Ирки. И не смею ее судить.
В этот раз уже я была инициатором объятий.
— Спасибо, — поблагодарила коллегу.
Если информирован, значит, вооружен. Ну или хотя бы не так страшно, ведь ничто не пугает так как неизвестность. Даже самые известные и ужасные триллеры построены именно на ощущении неизвестности и непонимании, как бороться с опасностью. Те же зомби, которые вполне убиваемы, и известно как, такого страха никогда не вызовут.
И сейчас я знала, отчего Бульдог так настроена против меня, зачем Ирка лебезила перед начальством, и почему мне назначили самого скандального клиента. Который, к тому же, явно имел ко мне какие-то свои счеты — даже не знающая русский Пратима, могла такое отметить.
В офис я вернулась уже спокойная и, конечно, без слез. Внутри мы перекинулись с Иркой понимающими взглядами, и каждый вернулся к своей работе. Я же, увидев, что Пратима скинула мне, по сути уволенной, столько конфиденциальных и неверно оформленных документов, поняла, почему от Пратимы хотели избавиться. Работала она из ряда вон плохо. Просто, если раньше я думала, что это мне специально дали трудные задачи, чтобы проверить способности, теперь же понимаю, что Пратима просто хочет мною прикрыть все возникшие дыры.
Вот и сейчас, она ругала меня за то, что я не успеваю сделать ее работу, хотя она мне уже и доверять ее не должна, мало ли, вдруг, я что-то натворю с данными или их сворую.
Я внимательно выслушивала все претензии Бульдога и все больше убеждалась, что Ира права. Пратима никогда не была такой злой, даже когда отчитывала меня за недопустимые отношения с клиентом и явление на работу с перегаром.
Я извинялась почти час и, наверное, сошла бы с ума, если бы не явление Кейт.
Я в шоке, что она вообще нас нашла, ведь «офисом» я называла нашу практически подсобку только из-за того, что так ее называла Пратима. А ей виднее, она здесь работает гораздо дольше, чем мы. Думаю, ее вдохнавляло на это «звание» должность: «ведущий специалист менеджмента качества», хотя менеджмента качества как раз толком и не было. Скорее, отдел занимался всеми теми делами, которые не удалось приписать остальным отделам. И вряд ли кто-то еще бы здесь сидел, кроме стажеров, которые даже не числятся в данном отделе. Похоже, Пратима изжила отсюда всех сотрудников, а вот ее выкинуть с работы почему-то до сих пор не смогли и «заперли» здесь.
Но мне это даже нравилось, сюда попадала самая интересная работа: такая, за которую не взялся ни один другой отдел. Ах, если бы еще убрать всю клиентскую. Кстати, будь у меня нормальные отношения с начальницей, я, может, бы смогла договориться с Иркой, что с гостями — это ее вопросы, а бумажки, таблицы и расчеты — это мое.
Но, похоже, Пратима быстро осознала, что у меня получается хуже всего и что я так не люблю, вот и приписала к первому попавшемуся скандалисту.
Из-за своих мыслей, я совсем пропустила, что Кейт сказала войдя. Вместо этого просто минуту пялилась на нее с обожанием. Мэрилин Монро, конечно, даже прифигела от такого. Вон, сама уже стоит и недоуменно хлопает глазами.
Нас обеих из молчанки вырвало возмущенное Пратимы:
— Что, сложно клиентке ответить? — спросила она у меня.
Ну да, начальница русский не понимает, а Ирка сбежала, отговорившись делами, чтобы тоже не попасть под горячую руку Бульдога.
— Кейт, повтори, пожалуйста, — сказала я очнувшись после возмущенного вопроса Бульдога.
Кейт поправила шикарную укладку в стиле семидесятых, метнула оценивающий взгляд в сторону Пратимы и, видимо, догадалась, что та русский не понимает.
— Я хочу полностью снять с себя подозрения перед мужем, — сказала она явно не то, что говорила ранее, ибо у нее пропала вежливая улыбка, а в глазах появилось сильное волнение.
Интересно, как она это сделает? Я вопросительно приподняла брови.