Быстро нашла Ирку и спросила у нее, где можно клиентам проверить свою удачу, уж очень они хотят сделать какие-то ставки сегодня. Коллега, которая более охотно общается с клиентами, действительно больше разбиралась в разных видах развлечений, даже таких. Оказывается, что на ближайших островах таких мало и не в ближайшие дни, зато чуть дальше, ближе к местному городу, проходит борьба со ставками, можно завтра сплавать туда на утреннем пароме.
Вернувшись к Кейт и Ко, я остановила разгоревшуюся с новой силой ссору предложением посетить завтра борьбу. Все согласились. Кейт сможет сделать там ставки, чтобы доказать, что Миша всегда прав, а Денис, видимо, просто не против посмотреть на местные битвы.
У меня, выходит, свободный вечер? Но нормально ли будет мне одной пойти на пляж, когда я, по идее, должна провести то время с клиентами? Попросить, что ли Мишу составить мне компанию, типа я с клиентом. Но, взглянув на своего бывшего, передернула плечами. Нет, это нагребать новые проблемы и пробуждать старые чувства. Лучше попрошу Кейт составить мне компанию. Ей все равно нужно остыть после ссоры с мужем.
Благодарная за то, что я нашла компромисс, Монро с удовольствием согласилась. И мы вышли наружу, радуясь теплому ветру. Уже не так жарко, идеальное время для прогулки.
Мы с Кейт молча шли вдоль берега, неся обувь в руках, а пальцами ловя теплые волны моря.
— А почему ты назвала меня «той самой девой»? — задала я давно назревший у меня вопрос, буквально с первой нашей встречи.
— Я как-то спросила у Миши, почему это он вечно в своих гороскопах желает девам гадостей, а он не ответил. Я и заинтересовалась, стала его допытывать.
— Я думала, что он пишет гороскоп только для вас, а насколько я заметила из листов, вы не дева.
— Он ведет на одном сайте гороскопы, я однажды отметила, что они у меня невероятным образом четко сбываются, захотела более подробный и написала астрологу. Миша согласился на личный разбор и прислал мне двадцать листов текста мелкого шрифта, — Кейт засмеялась.
Я невольно — тоже. Да уж, Миша умеет удивлять и покорять своей старательностью и дотошностью. Впрочем, как и отпугивать. Я остановилась, а Кейт сделала с десяток мелких шагов в море, отчего волны начали уже иногда достигать ее колен. Я повторила за ней, встав по левую руку от нее. Мы смотрели на закат, спускающийся к нам по воде желто-белой дорожкой.
— Миша все-таки потом рассказал обо мне?
— Скорее я его вынудила. Потому что он ведь действительно болтлив, но почему-то всегда закрывался, стоило зайти вопросу о девах. Я и пошутила, что он просто на бывшую обижен. И он ничего не ответил на это.
Я улыбнулась. Даже если бы Миша громко и подробно подтвердил, что это правда, это не было бы так говоряще, как его молчание. Потому что нет ничего более удивительного, чем притихший СМИ.
— И вы поняли, что попали в точку, — сказала я с утвердительной интонацией.
Кейт кивнула, я не столько это увидела, сколько отметила боковым зрением движение ее головы. Мы продолжали смотреть на закатное солнце.
— И я стала еще сильнее его расспрашивать и пытаться вытащить информацию, потому что Миша никогда ничего не скрывал, даже однажды говорил цвет своих трусов.
— Синие, наверняка, — сказала я, — под цвет рубашки.
— Так он и сказал. Я ему сообщила, что надо уже прекращать синие рубашки носить, а он мне такой: «Нет, накладно, тогда и трусы придется менять». У него даже на работе форма — синие рубашки, мне кажется, он ее подбирал такую, чтобы не пришлось менять привычный гардероб.
— А про списывание тогда как узнали? — спросила я, вернувшись, к гораздо более волнующей меня, чем трусы бывшего, теме.
— Это единственное, что буркнул он в ответ на все мои вопросы. Чем ты его так обидела? Может, ты прольешь мне свет, что же у вас такое произошло?
— Только если ты расскажешь, что нашла в этом своем Денисе.
Мы обернулись и смерили друг друга внимательными взглядами, понимая, что обе задали некорректные и личные вопросы. Я думала, что Кейт обидится, отвернется и оставит эту болезненную тему, но, видимо, Миша давно и надежно заинтриговал своими отношениями с девой. Кейт победно улыбнулась и кратко рассказала о своей истории любви. Да еще с такими подробностями, как погибший ребенок. И все это таким голосом, что…
— Я тебе не верю, — сказала честно.
— Думаешь, я бы соврала о таком, как жизнь моего ребенка? — Кейт так тяжело на меня посмотрела, что я сразу поняла: легкость и беззаботность — это ее маска.
— А как ты выдерживаешь такую его ревность? — спросила ее.