— Куда босиком? Поранишься, — сказал своим привычными назидательным тоном, затем снова положил мне руку на спину, привстал на корточки, вторую руку мне под ноги.
— Я могу сама, — сказала немного возмущенно, все же одно дело проситься «на ручки», когда пьяная, и другое — после поцелуя, который был, якобы, чтобы мне не было страшно.
Но сильно сопротивляться не стала, так как боялась, что Миша мог упасть. А когда же он поднялся по холму, уже и не было необходимости дергаться, он тут же меня поставил на землю. Я посмотрела под ноги и увидела, что стою на своей сандалии. Видимо, мы вернулись на то место, откуда покатились вниз. Получается, Миша, когда искал меня, пришел с моей обувью. Предусмотрительный какой. Жаль только не учел мой испуг и покатушки по холму. Хотя не жаль. Совсем не жаль.
Я невольно расплылась в довольной улыбке. Не каждый день узнаешь, что все еще сохнешь по бывшему и для его раскачки уже не требуется использовать те тупейшие приемы из подросткового возраста, чтобы этот увалень понял намек.
Миша подошел к самому яркому из кустов и достал оттуда все еще светящийся фонарь. Видимо, уронил не только босоножки, но и его, когда решил коснуться испуганной меня.
Еще минуты две я перебирала ногами, пытаясь не свалиться с маленькой подставки под босые ноги, пока Миша искал по кустам вторую сандалю. Принес и помог надеть, как Золушке какой. От его прикосновений к моим ногам, они покрылись мурашками.
— Холодно? — спросил Миша, удерживая от падения, пока я поправляла лямку на второй босоножке.
— Нет, — ответила и лукаво добавила: — Страшно стало.
Миша использовал проверенную технику, поцеловав в губы. В этот раз мы так тщательно согревались, что мне еще долго не должно быть ни страшно, ни холодно. Миша, придерживая меня за руку, повел куда-то вглубь леса, к особо густому ряду из пальм.
Десять минут, и мы вышли к берегу. Да не так уж я и заблудилась, больше испугалась.
По песку идти в сандалиях на небольшой платформе оказалось делом нелегким. И я снова их сняла. И только через пару шажков, когда адреналин и возбуждение окончательно спали, я почувствовала, что у меня болит стопа. Видимо, я все-таки поранилась. Подняла ногу, чтобы рассмотреть ступню.
— Посвети, пожалуйста, — попросила Мишу.
Тот, придерживая меня за талию, честно осветил ступню фонарем, но за песком ничего не было видно, кроме пары капель засохшей крови. Наверное, не стоит заносить песок в рану, лучше промыть. Вынырнув из Мишиных объятий, я побежала к морю, чтобы намочить ноги.
Подергав в волне ступней, я хотела ее поднять, чтобы осмотреть, но вместо этого запрыгала на одной ноге к глыбе камня, наполовину погруженного в воду. Камень был склизкий, но боль подстегнула меня, и я ловко на него залезла. После чего поспешно подтянула к себе ноги.
— Какая идиотская идея обмывать рану соленой водой, — сказал Миша вторя моим мыслям, которые я бы не хотела, чтобы были озвучены, да еще таким назидательным тоном.
В этот раз Миша не только осматривал мою ногу с фонарем, но и крепко меня удерживал, чтобы я не вздумала снова куда-то побежать. Да мне как-то и не хотелось, больно, мокро и уже, откровенно говоря, прохладно. Скрашивал только вид голого торса Миши. Интересно, зачем он снял рубашку?
Для того чтобы раздеться, Миша вручил фонарь мне. Светить на него, чтобы разглядеть стриптиз поподробнее я постеснялась, а вот выключить фонарик и понаблюдать за действием под ярким лунным светом — это другое дело. И атмосферно, даже нога и прохлада перестали беспокоить.
Ох, теперь даже неловко, мое тело так, кхм, молодо не выглядит точно. Миша со времени нашего расставания стал выше, крепче и шире в плечах. А я обрела только небольшой животик и целлюлит на попе.
Миша начал обматывать мою пораненную ногу своей рубашкой, а я продолжала пялиться на его торс и дорожку волос, прячущуюся за ширинкой штанов. Миша находился по бедра в воде, и мокрые штаны облепили его так, что простора для фантазии не осталось. Я хмыкнула, поняв, что о своем ранении перестала думать не только я.
Завязав узел, Миша оперся о камень таким образом, что оказался между моих ног, волны разбивались о место… пониже спины. Вот же ж, спрятал пресс от моего взора, то, обо что развлекаются волны у него тоже не видно. Мой взгляд остановился на его лице с непонятным выражением. А попробуй, рассмотри, если сейчас лунный свет освещал скорее меня, чем его. Он же свет загораживал, оказываясь тенью передо мной.
Поэтому я решила исследовать его руками, провела пальцами по его мокрым плечам, наклонилась и вдохнула запах моря от его шеи. Сдвинулась на камне так, чтобы оказаться к нему ближе. Желание снова его укусить стало практически нестерпимым, а чего это он ждет?