— Извините, Михаил Максимович, — сказала я, не убирая лицо от его ширинки, и почувствовала, как под тканью мужских брюк медленно наливался половой орган.
Чужие руки меня тут же поставили на ноги и выпрямили.
У Михаила Максимовича, в свете тающих утренних фонарей, сильно потемнел взгляд. Он оценил мой рост и посмотрел, что на моих ногах.
Сейчас я его лучше видела, чем в баре. Освещение другое. А он был высок. Это я не считаю своих каблуков. Ему за тридцать точно. Он красивый.
Охранники отодвинули меня от мужчины.
— Плохая охрана, — хрипло сказал Михаил Максимович. — Раз такая удача, подожди меня, дева грубого помола, в машине.
— Я спешу на работу, — тут же ответила я ему, содрогаясь всем телом.
Плохая охрана в виде двух мужиков разделилась. Один держал меня под локоток, другой поспешил помочь молодой мамочке спустить коляску с крутой лестницы.
Увидев постороннего человека, я резко выкрутилась из рук охранника и спряталась за коляску и девушку лет двадцати.
— Спасибо, — поблагодарила она и пошла по дороге.
— До свидания, — кивнула я, глядя на делового мужчину с эрекцией в штанах и пронзительным взглядом.
Он повернулся ко мне широкой спиной, обтянутой красивым чёрным пиджаком и куда-то двинулся.
Медленно семеня рядом с коляской, я всё время оглядывалась. Михаил Максимович отправился на строительство.
— Ужасный человек, — шепнула я.
— Да нет, вроде хорошие люди, — ответила мне мамочка.
Она начала болтать по телефону, а я поспешила вперёд.
Вытирая слёзы и глядя на пальцы, не потекла ли тушь, а тушь наверняка потечёт, я спешила к метро.
Вот Лариска!
Подсунула мне счастливые туфли. Какой позор, какой кошмар. И вчерашний вечер слился с сегодняшним утром в один комок моего личного ужаса.
Вот у меня всегда так, я очень несчастная, несчастливая.
В метро поправить макияж не получилось. Такая давка была.
Все бегут, бегут куда-то. Ну, и я спешила. Заскочила в вагон, и какой-то парень навалился на меня. С меня ростом, когда я на каблуках, конечно же. Кепка, рюкзак, и запах сдобы от него исходил. Он нагло припирал меня к стене и улыбался тонкими губами, и образовывались ямочки на плохо выбритых щеках
— У тебя тушь потекла.
Я достала свой телефон, включила фронтальную камеру и посмотрела на себя. Горюшко во плоти!
Послюнявила палец и стёрла чёрные дорожки.
Два раза виделись, два раза заставил меня рыдать. Урод какой-то...
Секса захотелось.
— Меня Ден зовут, — наваливался на меня парень.
— Очень приятно, — недовольно отозвалась я.
Сумку сунула за спину, чтобы никто ничего не своровал. Особенно этот Ден.
Люди в таком количестве становятся безликими, их даже не хотелось рассматривать, и я отвернулась от всех. Бессмысленным взглядом пялилась в одну точку.
Мне хотелось бы иметь дом, хотелось бы иметь семью. А я вечно прячусь… И жизнь моя похожа на вагон метро.
— А тебя как зовут? — не отлипал Ден.
— Это важно? Не наваливайся.
— Люди в час пик становятся ближе друг к другу, — посмеялся он.
Я не ответила. Вышла на своей станции и пошла наверх. Потом открыла карту на телефоне, чтобы сориентироваться, и совсем близко оказался торговый центр.
А со мной рядом шёл этот странный парень.
— Я там работаю, — Ден указал на тот самый торговый центр.
Туфли несчастья!
Только вздохнула.
Дорогие читатели! Поставьте звёздочку.
Не та работа
Вообще-то меня хотели взять менеджером, и у меня, кстати, имелся небольшое опыт работы после университета. Оказалось, что менеджер – это раскладывать продукты по полкам.
Толстая тётка посмотрела мой паспорт, потом на меня внимательно и задержала взгляд на туфлях счастья.
— Мы высоких берём, чтобы по полкам товар раскладывать, поскольку лестниц у нас очень мало, а человек с ростом метр семьдесят восемь спокойно может положить на нашу полку крупу или молоко.
— Я справлюсь, — сказала я администраторше, проклинаю всё на свете и понимая, что это последняя моя вылазка на сомнительную работу.
Мерчендайзер – не было в списке моих мечтаний.
Ноги адской гудели. Пока администраторша не видела, я эти туфли снимала. Но так как боялась, что их украдут, а меня предупредили: не раскладывать вещи, я туфли таскала с собой. А потом нашла укромный уголок, где их оставила и начала работать мерчендайзером. Босиком. Широкие длинные штаны прикрывали ступни, и видно не было в каком я виде. Но через пару часов несчастные носочки из капрона начали рваться.
Хотя ничего же плохого в такой работе нет. Если безнадёга, тоже сойдёт. Здесь кормили с утра и в обед, и после обеда тоже предлагали. Большому торговому центру нужно куда-то просрочку девать. Или последний день у продукта, когда он годен для работников центра. Но я не жаловалась, на бич-пакетах в последнее время, так что и это сойдёт.