Он купил еще медовую лепешку, воды и неспешно пошел вдоль торгового ряда. А жадность все грызла и грызла. И тащить тяжелую торбу несчетные ли до столицы страшно не хотелось. И выбросить хорошие вещи не поднималась рука. Так что он шел, ел и усиленно соображал, что тут можно сделать.
Подростку тут делать нечего, в результате пришел он к печальному выводу. Чужого подростка прогонят сразу. А вот чужую девочку… половина торговцев, которые мужчины, точно не прогонят, так вот странно устроена жизнь. А вторая половина, которые женщины… зловредные, жадные базарные женщины… при благоприятных обстоятельствах могут пожалеть сиротку. Но недолго. Значит, надо торговлю провернуть быстро и в правильном образе.
Он перебрал в уме украденную одежду. Богатую накидку, еще более богатое верхнее платье решительно отбросил. Владелица таких вещей способна скупить весь рынок, ей нечего делать на обочине тракта. Оставались алые шелковые шальвары и белоснежная дорожная рубашка — тоже вещи весьма недешевые. Но если шелковую рубашку заменить на безрукавку, которую Ки Шо прикупил перед уходом… да принять несчастный вид… да лепетать умоляющим голосом… могло и сработать. Мало ли как владелица шелковых шальвар могла оказаться в бедственном положении? От бунтовщиков убегала, например, и растеряла все вещи. И чтоб добраться до родителей, продает то, что не успела растерять, чтоб хватило на проезд в «дорожном доме».
Ки Шо не торгуясь купил простенькую коническую шляпу с сеточкой-вуалью, черную повязку на лицо от пыли, прошел до конца торгового ряда, осторожно огляделся… и не нашел безопасного места для переодевания. Можно бы вернуться на тропу, по которой спустился. Но именно там сидит торговка, у которой он купил шляпу. И одинокая девушка в дорогой одежде, пришедшая по крестьянской тропе, очень сильно удивит всех. И вызовет обоснованные подозрения.
Так что он вздохнул, переборол накативший страх, выждал удобный момент и скользнул к загородке с бадьей для естественных надобностей. Она как раз очень удобно располагалась в отдалении от тракта, но и не очень далеко.
Как он переодевался! Запутался в шальварах, чуть не упал, накинул безрукавку задом наперед, поспешно исправился… и злобно пообещал сам себе ежедневные изнурительные тренировки. Жизнь настоятельно требовала, чтоб он умел менять облик буквально за три вдоха. Большего времени для одиночества в такой перенаселенной провинции ему никто не предоставит!
Он успел в последний момент и столкнулся с каким-то ремесленником буквально на выходе. Мужчина округлил изумленно глаза — загородка предназначалась вообще-то для мужчин, женская находилась с другой стороны тракта. Ки Шо мило улыбнулся ему и проследовал мимо. И сработало! В очередной раз Ки Шо поразился, как странно устроен мир девочек! Улыбнулась — и этого достаточно! А мальчику на выходе из женской загородки наверняка навешали бы тумаков и застыдили на весь тракт!
И вновь Ки Шо повезло — на самом краю торгового ряда нашлась свободная чурочка, своеобразное торговое место. Ки Шо скромно опустился на нее и робко выложил на землю перед собой свой товар.
— Эй, а ты кто такая⁈ — тут же возмутилась соседняя торговка зеленью. — Еще и штаны богатые надела, бесстыдница! А ну иди отсюда!
Не повезло, с грустью понял Ки Шо. Торговка — дура. Кто же продает зелень во второй половине дня? Только дуры! А умные торгуют зеленью с утра, когда идут за покупками хозяйки! В результате торговля у нее не ладится, вот и злобствует.
— Почтенная, я совсем недолго и сразу уйду! — все же пролепетал Ки Шо заготовленные слова.
— Вот и иди!
— Мне только на дорогу заработать, прошу вас, сжальтесь, почтенная…
И тут, к счастью Ки Шо, вмешалась еще одна торговка.
— Отстань от бедной девочки! — распорядилась она властно. — Не видишь, малышка в беде? Эти проклятые бунтовщики никого не жалеют!
— Да будут ваши годы долгими за доброту и сострадание, тетушка-банси! — со слезами на глазах поблагодарил ее Ки Шо.
— Вот! — наставительно сказала старшая торговка. — И порядки наши знает! Значит, не всегда в шелковых шальварах красовалась! Торгуй спокойно, малышка. Только недолго. Нам, простым людям, тоже как-то надо зарабатывать на свой кусок хлеба.
— Я быстро! — заверил Ки Шо старшую торговку, «тетушку-банси».
Он действительно был уверен, что справится быстро. Торговать на тракте он умел.
Инспектор Хай поморщился. Железоплавильни и копи Черного ущелья снабжали высококачественным железом все ближайшие провинции и являлись драгоценным изумрудом в короне императора — но как же здесь воняло! Да, это не воздушные сады императорской резиденции!
Он равнодушным взглядом скользнул по ряду бедных торговцев у тракта и совсем было собрался подремать, когда его внимание привлекло ярко-алое пятно. Девочка-подросток в изящных шелковых шальварах и легкой светлой безрукавке, ножки скромненько поставлены вместе, хрупкая спинка ровненькая и прямая-прямая, крохотные ладошки застенчиво сложены на коленках… а смотрит с живым любопытством. И глаза ее над строгой лаконичностью повязки — словно два завораживающих черных бриллианта, так и сверкают. И даже под тенью сеточки-вуали угадывается нежный овал юного лица.
Инспектор легким тычком остановил возчика и открыл дверцу.
— Чем торгуешь, красавица? — с невольной улыбкой поинтересовался он.
— Удобной дорогой, мой господин! — прозвучал звонкий и веселый голосок девочки.
Инспектор посмотрел на ее товар и снова улыбнулся. Набор путешественника. Действительно — удобная дорога. А девочка бесстрашна, нисколько не смущается от его суровой формы.
Инспектору все эти вещи были не так уж и нужны, но захотелось пошутить, посмеяться вместе с веселой девочкой.
— Дорого ли просишь, малышка?
— Дорого! Больше вас все равно никто не даст, берите!
Инспектор Хай с удовольствием рассмеялся. Ну нахалка! И так забавно в исполнении ее детского голоска звучат слова староимперского языка вперемешку с чудными деревенскими словечками! Но модница, модница! Руки слегка запыленные, но видно, что ноготки аккуратно и с любовью округлены, и на ногах тоже. И пальчики нежные-нежные, словно насквозь под солнцем просвечивают! Грудь еще не выросла, а уже чувствует свою красоту!
Он еще пару минут перебрасывался с удивительной девочкой шутливыми фразами. Потом достал нефритовую монету и с улыбкой протянул:
— Подвезти, малышка?
— О, это очень, очень опасное предложение, — чарующе грудным, очень серьезным, но с искрами сдержанного смеха голоском сказала девочка и скромно опустила ресницы. — На этом пути бедную девочку подстерегают такие опасности!
— Это какие опасности могут подстерегать бедную девочку в карете имперского инспектора первого класса⁈ — с искренним любопытством спросил инспектор Хай.
И с невольным смущением он услышал полный перечень венерических болезней из академического учебника по медицине. Инспектор от неожиданности даже закашлялся. А девочка резво вскочила, присела в изящном реверансе, отступила к неприметной тропке за ее спиной и так заразительно рассмеялась, что инспектор не выдержал и улыбнулся в ответ. Чертовка одним своим грудным голосом дала понять, что подумает над его предложением!
— Поехали! — усмехнулся инспектор Хай и захлопнул дверцу. Как ни крути, но очаровательная девочка права: мало ли какие болячки можно подцепить на тракте от незнакомой попутчицы, возможно, уже прошедшей через грязные руки бунтовщиков? Но яркая девочка, ох и яркая, такой в коллекции инспектора еще не встречалось!
А Ки Шо проводил карету напряженным взглядом из кустов. Сердце стучало бешено и норовило выпрыгнуть из груди. Инспектор Хай! Тот самый, который хотел допросить простушку Минь насчет событий в буковом лесу! Страшный человек! Но более опасным Ки Шо показался его спутник. Опытный воин смотрел на Ки Шо во время разговора молча, но цепко, и наверняка отмечал все несуразности его личины!
Ки Шо почувствовал непреодолимое желание бежать без оглядки. И чуть не ломанулся сломя голову обратно вверх по склону, не разбирая дороги! Но перед глазами вдруг встал веселый, беспечный Ичи, улыбнулся ободряюще, словно похлопал по плечу… и Ки Шо удалось задавить слепую панику. Бежать надо, но — правильно бежать!