— Забудьте! — прошипел он. — Но бойтесь!
И убрал невидимые руки.
Мальчишек словно ветром сдуло. Он еще проводил их свирепым взглядом, но гнев схлынул так же внезапно, как появился, так что Ки Шо с неохотой вернулся в собственное тело.
Голова нещадно болела. Наверно, ему разбили палкой затылок. Так уже было однажды в родной деревне. Он тогда почти неделю лежал дома и не мог встать. Но здесь не дом, лучше подняться, пока еще какой-нибудь шакал не польстился на беспомощную жертву.
Зато теперь он точно знал, что делать! Ему срочно нужно найти аптекаря! Конечно, аптекарь не совсем то же самое, что доктор, но обрабатывать маленькие ранки, срезать мозоли и вытаскивать занозы берется охотно. Лекарства — они дорогие, их покупают довольно редко, и мелкая врачебная помощь помогала аптекарям существовать скромно, но достойно.
Ки Шо кое-как поднялся. Снял повязку с лица. Теперь он понимал, почему возница советовал ему избавиться от приметы выходца из Черного ущелья. Соседние провинции враждуют, это обычное дело. И вообще — вражда соседей в Срединной империи являлась самым обычным делом. Деревня на деревню, улица на улицу… Слишком большое население, слишком велика конкуренция. Даже родной деревне Ки Шо злобно завидовали соседи, потому что она находилась на тракте. Пожалуй, в Цзиньхуане лучше быть мальчиком с необычным лицом, чем вполне обычным подростком из Черного ущелья.
Аптека нашлась далеко не сразу и только после неоднократных расспросов. Сам Ки Шо сроду бы не догадался искать аптеку в глухом тупичке. Ведь аптека — это же торговля? А торговля идет гораздо лучше на оживленных, проходных местах…
«Это Цзиньхуань, полмиллиона жителей, — напомнил сам себе Ки Шо. — Здесь сложно со свободным местом».
И осторожно толкнул дверь.
Дверные колокольчики прозвенели нежно и негромко. Седой мужчина за стойкой поднял голову от фолианта и уставился с благожелательным интересом.
— Почтенный, не возьметесь ли обработать маленькую ранку? — пробормотал Ки Шо.
Поклониться он не рискнул, разумно опасаясь упасть. Голова все же сильно болела и неприятно кружилась. Как во сне, он почувствовал на своем локте твердую руку аптекаря. Его аккуратно провели за стойку и усадили на кресло непривычной формы.
— Юному господину лучше обратиться к хирургу, — вежливо сказал над ним аптекарь. — Здесь надо зашивать.
— Сделайте, что возможно, — прошептал Ки Шо. — Я не дойду до врача.
— Пять медных. У юного господина найдется, чем заплатить? Судя по виду, юного господина недавно ограбили?
Деньги у Ки Шо имелись. Торба, конечно, пропала, ее малолетние бандиты утащили в первую очередь, но Ки Шо благоразумно запрятал монеты в самые разные места.
Аптекарь аккуратно протер рану, и боль как-то отдалилась, стала вполне терпимой. Потом голову стало остро покалывать, но тоже вполне терпимо. А потом перед носом Ки Шо появилась кружка с теплым травяным настоем. Он выпил ее всю, и стало совсем хорошо.
— Я все же взял на себя смелость зашить, — признался аптекарь. — Семь швов, маленькое обезболивание и женьшеневый чай. Одна серебряная, юный господин.
Ки Шо аккуратно достал из нагрудного кармана серебряную монету, постаравшись сделать так, чтоб не брякнули остальные. Еще в родной деревне он хорошо уяснил, что разжигать зависть в других опасно для собственного здоровья.
— Помочь юному господину дойти до выхода? — вежливо предложил аптекарь. — Нанять возницу?
— Благодарю, я сам, — так же вежливо отказался Ки Шо. — Скажите, вы ведь и женскими средствами для красоты занимаетесь? Могу я купить у вас кое-что в подарок для старшей сестры?
Мужчина за стойкой еле заметно усмехнулся.
— Для сестры или для себя? — спокойно уточнил он. — Рекомендации могут различаться, и существенно.
Ки Шо замер. Оценил аптекаря. Мужчина средних лет, с уже заметной сединой в коротких волосах. Движения экономные, точные, что для хирурга неудивительно. И ясный выговор староимперского высокого литературного стиля, которым в минуты раздражения охотно пользовалась мама и более никто. Так кто же он? Аптекарь? Имперский шпион? Мастер боевых искусств? Мудрец?
Ки Шо на всякий случай приготовился соскользнуть в транс. Один хороший удар по голове сразу увеличил в нем предусмотрительность на порядок.
— Юный господин и девочка тоже, — утвердительно сказал аптекарь. — В горах Лусора такие иногда рождаются. Мудрецы говорят, это из-за вашей воды…
— У нас очень чистая вода, — невольно возразил Ки Шо.
— Прозрачная не всегда значит чистая, юный господин-госпожа. Если не секрет, что юный господин ищет так далеко от родины? Горцы неуютно чувствуют себя на равнине. И где твои родители?
— Я… не знаю, где они, — признался Ки Шо. — Странствую в поисках лучшей судьбы. Думал стать учеником аптекаря, но вы ведь принимаете только девочек, таков имперский закон…
— Таких, как ты, тоже, — заметил аптекарь. — Просто ты — редкость. Что ж, я тебя услышал. Горец, живым добрался до Золотой житницы империи… да еще и с монетами… и что-то знаешь о законах империи… ты мне подходишь. У меня как раз нет ученика. Если умеешь читать хотя бы провинциальное письмо — совсем хорошо. Конечно, при условии, что юный господин не передумал.
— А что случилось с предыдущим учеником? — осторожно спросил Ки Шо.
— Умер, — коротко сказал аптекарь.
Ки Шо задумался. Умер. Да, это частое событие в Срединной империи. Жителей много, еды мало, работа тяжелая, болезни свирепствуют… но чтобы умер ученик аптекаря, именно лекарства от болезней и продающий? Странно и подозрительно.
— Легочные хвори лечатся очень трудно, — сухо сообщил аптекарь, правильно понявший причину его заминки. — А ученик не отличался здоровьем. Но юный господин, конечно, вправе отказаться от бесплатной еды, комнаты, обучения редкой профессии, привилегий союза аптекарей, статуса имперского чиновника низшего ранга, дюжины медных в качестве ежемесячной платы и пойти искать лучшей доли на улицах приветливого Цзиньхуаня. Бывает всякое, может, юному господину повезет.
Откровенную иронию Ки Шо почувствовал даже сквозь боль в голове. Да, «приветливый» Цзиньхуань ясно показал, что живым до столицы он вряд ли доберется. У внутреннего стиля обнаружились серьезные недостатки. Не очень он помогает, когда бьют со спины.
— А знание учеником имперского письма как-то влияет на количество медных? — на всякий случай поинтересовался он.
В глазах аптекаря мелькнула удивленная смешинка.
— Влияет. Серебряный.
— Согласен, — решился Ки Шо. — Но, учитель, боюсь, я не смогу ходить с поручениями в город. Приветливый Цзиньхуань очень неприветлив к чужакам. Как выяснилось.
Аптекарь вскинул голову и распрямил плечи:
— Личному ученику главы союза аптекарей и мастера Школы Летающих Кинжалов не решатся вредить в приветливом Цзиньхуане! Я, Сяо Пэн, гарантирую твою безопасность и защиту, подтверждением чему послужит официальный договор ученичества!
Ки Шо со смешанным чувством следил, как мужчина заполняет официальный пергамент. Ученик аптекаря… давно ли он не смел мечтать о таком счастье? А сейчас стоит и сомневается. Правду говорят, что пес, вкусивший свободы, никогда не сядет на цепь. А что ему сейчас предлагают, если не цепи? Но… и до столицы с его силами не добраться. Тут не спрячешься от опасностей в лесу, тут везде люди.
— Какое имя внести в договор? — деловито поинтересовался аптекарь.
— Ки, — подумав, сказал Ки Шо. — Просто Ки.
— Но это девчоночье имя, — с улыбкой напомнил мужчина.
— Да я как бы немножко тоже, — криво улыбнулся Ки Шо. — У меня храмовая татуировка на ноге — Ки.
То, что на правой ноге татуировка имени Шо, он решил не уточнять. Учитель Ичи не зря предупреждал, что полное имя Ки Шо в центральных областях империи звучит… несколько скандально. Для знатоков истории. Седой аптекарь подозрительно походил на такового.
— Да, но… лучше Ким, — решил аптекарь. — Имя чужеземное, но и лицо у тебя не совсем наше. И это гораздо лучше, чем мальчику носить девчоночье имя. Но я скажу, странная у тебя была мама!