Он медленно поднялся из пшеницы. Девушка на дороге разделась и теперь нетерпеливо потрошила его сумку. Дать невидимой когтистой лапой по согнутой спине и отбросить презренную сломанной куклой далеко в поле…
Он соскользнул в боевой транс на удивление легко. Оглядел мир багровыми от ярости глазами. Солдаты на тракте. Конники в поле. И кто-то непонятный в недалекой оросительной канаве. Жалкие червяки, не соперники!
Он медленно поднял гигантскую невидимую лапу. Примерился ударить так, чтоб не зацепить сумку… И вдруг осознал, что намеревается делать. Просто убить человека. И ужаснулся в глубине своей человеческой души. А если не убить, только забрать свое? А как? Он — демон, не знающий пределов своих сил! Потянется к сумке, дернет — и оторвет девушке руку вместе с сумкой! Или голову, голову отрывать проще и интересней…
Ярость снова накатила багровым туманом. Мир замер, и он замер в мучительном равновесии между демоном и… кем? Между демоном и человеком? Так люди, как уже понимал Ки Шо, творили такое, что никаким демонам не сравниться. И, кстати, демонов именно люди и победили. Потому что оказались в итоге более злыми, более жестокими, кровавыми и подлыми. Тогда — каков выбор⁈
А потом ярость исчезла, как дорожная пыль под дуновением легкого ветра. И Ки Шо снова стал самим собой — слабым плаксивым мальчиком, Уткой Ки Шо. Не выбрал, с горечью понял он. Не хватило духу стать властелином, струсил, не посмел.
— Какая встреча! — вдруг разнеслось над трактом.
Ки Шо непроизвольно присел.
Из оросительной канавы выбрались несколько странных личностей. Нет, по отдельности они были вполне понятными. Один — явно офицер, опытный воин, при оружии и одетый во что-то форменное. Только офицера должны сопровождать солдаты, на худой конец стражники… а из канавы вылезли явные «ночные работники», пара мальчишек-«ганьзя» и, что совсем казалось диким, два мастера боевых искусств, со знаками Школ на свободного кроя рубахах.
— Привет, Злючка! — небрежно сказал офицер. — Далеко ли собралась в таком виде?
Девушка прижала к груди сумку Ки Шо и явно потеряла дар речи.
— Тебе что приказали делать⁈ — прошипел офицер ей в лицо. — Тебе приказали сидеть в Цзиньхуане и не высовываться! Ты как оказалась здесь⁈
— К-кочевники, — заикаясь, выдавила девушка.
— Что, жить захотела? Тебе приказали не жить, а сидеть в городе!
— Я испугалась, господин, — пробормотала девушка и виновато опустила голову.
— Испугалась? Ну, теперь наберись храбрости, мы же с тобой. Одевайся и бегом обратно. А мы проводим. В платье одевайся, не в эти тряпки! Сейчас ты — любимая племянница главного советника, забыла?
Два мастера боевых искусств молча встали по сторонам от нее. Девушка в отчаянии оглянулась и дрожащими руками потянула из сумки свою одежду.
— Кстати, кто он? — небрежно кивнул на поле офицер, и Ки Шо с ужасом понял, что речь идет о нем.
Девушка задержалась с ответом всего на мгновение.
— Просто попутчик, господин. Тоже бежал от кочевников.
— Лишний свидетель, — решил офицер и щелкнул пальцами.
Три «ночных работника» тут же двинулись в сторону Ки Шо. Ки Шо выпрямился на дрожащих от страха ногах. Он не понимал, что происходит на тракте, но четко осознавал, что сейчас его убьют. Неважно за что. Кто такой мальчик-бродяжка? Да никто. Вот он был, и вот его нет. Чтоб не видел лишнего, не болтал лишнего. Или просто так, на всякий случай.
Невидимая лапа тонко свистнула в воздухе. И еще свистнула три раза. И глухо ударила. И на этом все закончилось. Ки Шо вернулся на тракт. Забрал из рук оцепеневшей девушки свою сумку. Безучастно поглядел на тела двух мальчишек-«ганьзя», улетевших далеко в поле. Развернулся и тяжело побрел через поле неизвестно куда.
— Мальчик! — раздался за его спиной звонкий крик. — Мальчик! Да подожди же!
Она оделась на удивление быстро и догнала его.
— Мальчик, а ты кто⁈
Ки Шо поглядел на ее горящее волнением лицо.
— Я? — переспросил он и горько улыбнулся. — Да… еще не знаю.
— Что значит — не знаешь? — растерянно спросила девушка.
Он пожал плечами, виновато улыбнулся… и свет померк перед его глазами. Жалкое слабое тело как раз в этот момент решило, что с него хватит.
Глава 19
Ки Шо — невоплощенный демон
Он лежал на боку в пшенице и одновременно смотрел на себя сверху. Это было очень странно и непривычно. Раньше, когда он попадал во внутренний мир, он был собой — Уткой Ки Шо. А сейчас он кто, если он — вон, внизу, в кругу вытоптанных стеблей?
Ки Шо стало стыдно. Кто бы он ни был — зачем топтать поля, уничтожать результаты тяжелого труда земледельцев? Понятно, когда по полям скачут кочевники — они варвары, они не понимают, чего стоит взрыхлить все эти золотые просторы, прополоть, бережно полить, сохранить драгоценные зерна урожая. Понятно, когда по полям маршируют солдаты — у них приказ. Но добропорядочным жителям Срединной империи с детства внушают, что чужой труд неприкосновенен, и шагнуть на обработанное поле для добропорядочного жителя — святотатство и преступление.
«Уйду с поля, как только очнусь! — пообещал себе Ки Шо. — И принесу самые искренние извинения крестьянам!»
Потом он развернулся, увидел на тракте длинную колонну войска и поспешно поправился — уйдет, когда пройдут солдаты. Нет, даже позже на всякий случай! Потом посмотрел вниз, на Злючку, и со страхом понял, что он может вообще не уйти с этого поля. Вот что на уме у бешеной девицы с ножом в руке? Что-то хорошее, доброе, да? А почему тогда с ножом⁈
Ки Шо попробовал дотянуться до Злючки из внутреннего мира и отобрать нож, но не смог. Пока тело без сознания, его участь — бессильно наблюдать.
«Очнись, плакса Ки Шо! — взмолился он. — Тебя хотят убить!»
Бесполезно. Тело спряталось в спасительном беспамятстве еще глубже. Наблюдатель Ки Шо заплакал. Глупо, как глупо он погибает! Из-за обморока!
— Прости, неизвестный демон, но мне нужна твоя сумка, — сказала девушка. — И мне нужен ты. Главный советник прикажет убить меня, если вернусь в Запретный сад. Но если вернусь с невоплощенным демоном — меня ожидает награда. Ты — мой пропуск в жизнь, моя золотая пайцза. Вставай.
И девушка вдруг со всей силы навернула тело Ки Шо ногой. Ки Шо испуганно охнул наверху.
— Вставай, кастрат! — зло прошипела девушка, упала на колени, размахнулась для удара, и… и голова Ки Шо глухо загудела, как деревянная колода, по которой врезали топором.
Он со стоном пришел в себя.
— Мальчик! — тут же заворковала над ним девушка. — Вставай, мальчик! Нам надо уйти подальше от тракта!
— Не могу… — простонал он. — В боку больно… Вот здесь… И голова…
Злючка даже не смутилась:
— Ударился, когда упал! Боком, а потом головой! Да вставай же, а то еще ударишься! Я не могу тебя тащить, след оставим, по нему легко найдут!
Ки Шо подумал. В словах Злючки имелся определенный смысл. От солдат лучше уйти подальше, все крестьяне при встрече с войсками так делали. На всякий случай.
Он кое-как поднялся на колени. Всплакнул от боли в боку и встал.
— Э, нет, сумку я понесу! — деловито заявила девушка и подхватила его имущество.
Ки Шо проводил сумку страдальческим взглядом. Проклятый дар! Ну что за выбор — или убивать без разбору, или остаться беззащитным? Вот Семь Непобедимых на его месте — они бы не позволили пинать себя в бок!
Медленно они добрели до оросительной канавы и спрятались в ней. В сезон созревания урожая канава была практически сухой, только на самом дне запеклась корка грязи.
Девушка тут же бесцеремонно полезла проверять его сумку. Издала изумленный возглас, когда нащупала в тряпочке сверток с монетами. А Ки Шо наконец пришел в себя. Деньги! Она смеет прикасаться к его деньгам⁈
— Не боишься проверять мою сумку? — с нехорошей улыбкой поинтересовался он.
Девушка повернула голову, кое-что вспомнила и струхнула.