Но и тут сомнения так и роились в голове Ки Шо. Насилие — это нравственные страдания, это унижение, это невозможность противостоять грубой силе, тут все понятно. Непонятна исключительность данного страдания. Когда Ки Шо унижали, лупили и оскорбляли в деревне каждый день — вот это легко перенести, что ли? Да слабые духом от этого вешаются и топятся! Но что-то никто из героев не бросился защищать Ки Шо и спасать из рук грязных и вонючих мальчишек. Никто даже и не подумал. А мама… мама только сурово укоряла, что сын не способен себя защитить. А как, если действительно не способен⁈
Да и мужчину изнасиловать можно, чисто технически, и случается такое нередко, если верить деревенским сплетням. Но спасать мужчину ни один герой не бросится, и отряд во его спасение не положит в бою, еще чего. А ведь мужчине еще и зубы в процессе выбьют, и ребра переломают, чтоб не сопротивлялся. А это — ой как больно, не сравнить с тем, что испытала девочка Ки! Девочке, если честно, и не больно было… Но тогда получается что? Что дело и не в физических страданиях, и не в нравственных, да? А в чем? Почему во всех легендах герои отважно рвутся спасать юных девственниц⁈
И тут Ки Шо озарила догадка, яркая и ошеломительная. И чрезвычайно циничная. Не в девочках дело. Не в девочках и не сверхценности их чести причина странного поведения героев. А в том, что они юные и невинные. И не спасать девичью честь герои рвутся, а совсем наоборот…
Ки Шо криво улыбнулся. Неужели ларчик открывается так просто? Обычная борьба за самку. Ки Шо такое и в деревне видел. Первые парни на деревне гоняют более слабых от красивых девушек, это же так естественно и понятно. Ну а герои гоняют грязных и вонючих насильников от принцесс. По той же причине. Ведь что случается в легендах после того, как грязный насильник повержен? Ну, в большинстве финал стеснительно умалчивается, но в самых откровенных легендах принцесса падает в объятия спасителя. Ну а как иначе? Для чего тогда спасал-то? Он же не грязный и вонючий насильник, он благоуханный чистенький герой! И происходит в итоге то же самое, от чего якобы спасал герой. Неужели ларчик открывается так просто⁈ И все стенания юных прелестниц — всего лишь попытка выбрать лучшую, с их точки зрения, партию⁈
Ки Шо с очень странным чувством уставился на «Легенду о Семи Непобедимых». Ведь его кумиры тоже… спасали. И вот теперь вопрос: а что стало со спасенной из рук степняков принцессой? Понятно, что вернулась во дворец. Но это в итоге. А что было между? Только обаятельный и ошеломительно красивый бабник Демон, как утверждает Ичи? Или… все? И в свете вот всего этого: а кто тогда такая мама Ки Шо, почему ее так упорно разыскивает Ичи? А вдруг… принцесса? Из не попавших в легенды? Неизвестная страничка в жизни Семи Непобедимых? Или в жизни самого Ичи⁈
От мыслей о маме Ки Шо непроизвольно перешел к мыслям о самом себе. Вот оно и случилось, предназначенное судьбой. А как он наивно недоумевал, как так возможно, чтоб мальчик и одновременно проститутка! А оказалось — запросто. Когда за тобой гоняется призванный демон — и юбку наденешь, и девочкой станешь. Если, конечно, жить хочешь. И неважно, что во внутреннем мире. Там тоже убивают.
Ки Шо невольно усмехнулся. Несмотря на душевные терзания, он гордился собой. Так тонко пройти по грани, фактически по лезвию меча — никто бы не сумел, а он смог! Девочка Ки была робка и испуганна, она боялась и одновременно ей это нравилось… Лезвие меча, филигранно тонкая игра. Переиграешь — и раздраженный сопротивлением демон прихлопнет, как муху. Отдашься сразу — демон заскучает от привычного действия и убьет просто от презрения к шлюхе. Но девочка Ки до самого конца осталась девочкой Ки — робкой и стеснительной, испуганной и тайно вожделеющей… а в перерывах между погонями они болтали. Призванный демон… нет, он так и остался ужасающе могучим существом, безжалостным и злобным. Но выяснилось, что он образован, ценит красоту юности и после излияния мужской ярости может быть благодушным и снисходительным, как настоящий сильный мужчина. И в разговорах он сообщил ей кое-что интересное. Например, из вопроса «а ты из какого мира, глазастая?» четко следовало, что мир — не единственный сущий, а область внутренних миров, похоже, общая… Это было ошеломительное открытие! Ки Шо стыдно было признаваться, но демон понравился девочке Ки. И девочка Ки воспользовалась расслабленностью призванного демона и улизнула в реальный мир с огромным сожалением, но ясно осознавая, что благодушие Существа переменчиво, как горные ветра, и в любой момент он может девочку убить просто от скуки. Чего не хотелось бы. Ки Шо четко помнил, что когда он убил мастера Чон Понга во внутреннем мире, в реальном мастер тоже окочурился. И пришлось бежать.
Бежать, да. Ки Шо опомнился и наконец задался вопросом, куда это едет карета. Он ведь никаких распоряжений не давал.
Ки Шо аккуратно отогнул уголочек шторки на боковом окошке и поглядел. Хм. Предгорья. Если он правильно помнил разговоры посетителей в Доме Наслаждений, карета сейчас находится на пути к древнему тракту, по которому можно попасть в половину мира, но в первую очередь — в старую столицу. Хм. А он туда собирался?
Ки Шо открыл переднее окошко и задал строгий вопрос нанятому вознице. Бывший солдат тупо моргнул, долго собирал мысли по затуманенной алкоголем голове, потом виновато пробормотал, что, мол, все из крепости Тысячи Дорог едут в старую столицу, куда ж, мол, еще. Ки Шо с огорчением понял, что ему достался в слуги конченый пропойца. Потом подумал и решил, что все, что случилось, к лучшему. Пропойца? Значит, кроме дешевого пойла, возницу ничего больше не будет интересовать, и он не станет совать любопытный нос в секреты Ки Шо. Вот и хорошо. И то, что едут в старую столицу, тоже хорошо. В старой столице — жизнь и развлечения высшей знати, которых так приятно грабить, там библиотеки и театры, и вообще там много народа, в котором легче затеряться. Итак, в старую столицу. Может, это предначертано судьбой и там Ки Шо найдет свое место в жизни, друзей, семью и любимую?