Агния, с холодной улыбкой на лице, шептала своей дочери планы и наставления, как управлять домом и дочерью хозяина, чтобы захватить внимание и расположение Виктора Николаевича.
— Наблюдай за ней, — говорила она дочери. — Каждое движение, каждая улыбка, каждая игрушка. Всё должно быть под контролем. Мы добьёмся того, что Мария будет слушаться нас без вопросов.
Мария, тем временем, пыталась защитить свои личные вещи, особенно украшения, которые она прятала в маленьких тайниках. Но дочь Агнии была не менее хитра: она тайно обнаружила их и умело переложила обвинение на Марии, чтобы та чувствовала себя виноватой.
— Мама, — сказала она однажды, — кажется, барышня прячет всё, что может принести выгоду.
Мария сдержала слёзы. Сердце её билось, а внутри рождался тихий, но твёрдый протест.
⸻
И вот настал день, когда Виктор Николаевич собрал всех в большой столовой. Его лицо было суровым, взгляд — холодным и непреклонным.
— Мария, — начал он, — настало время говорить о твоём будущем. Ты выйдешь замуж за аристократа Оболенского. Мужчина состоятельный, родовитый, и, хотя тебе это может не нравиться, это решение продиктовано рассудком и честью нашей семьи.
Мария побледнела. Её губы дрожали, а сердце сжалось. Она знала, что Оболенский был жадным, властным и противным мужчиной, с которым нельзя было ни о чём говорить по-дружески. Его жестокий и холодный взгляд был известен в светских кругах, и мысль о браке с ним вызывала в Марии ужас.
— Но… батюшка… — начала она, стараясь смягчить слова. — Разве можно выбрать сердце?
— Не обсуждается! — прервал её Виктор Николаевич. — Считай, что это долг и честь, и твоя обязанность.
Агния Бакаева улыбнулась тонкой, ледяной улыбкой. В её глазах горел триумф. Всё шло по её плану: теперь она могла усилить давление на Марию, подталкивая её к полной зависимости и подчинению.
⸻
Дни, следующие за этим объявлением, стали мучительными. Марии приходилось подчиняться строгим правилам подготовки к свадьбе: выбирать наряды, учиться правильным манерам, слушать советы Агнии и дочери, которые каждый день давали понять, что всё вокруг — лишь их поле для контроля.
— Барышня, — холодно сказала дочь Агнии, наблюдая, как Мария примеряет платье, — если вы будете медлить, вы опоздаете к собственной судьбе.
Мария стояла перед зеркалом, стараясь не показать слёз и страха. Каждый наряд казался оковами, каждая прическа — символом потерянной свободы. Она понимала, что отныне её жизнь будет подчинена чужой воле: Виктора Николаевича, Агнии Бакаевой и этого ужасного Оболенского.
Внутри же росло сопротивление. Мария знала, что её сердце уже не принадлежит этим ограничениям. Она помнила Алексея, его глаза, их тайные встречи, радость свободы среди садов и крестьянских троп. И, несмотря на всё давление и угрозы, Мария начала строить в душе маленький план: план, который поможет ей сохранить хотя бы частицу свободы и возможность быть с тем, кого она любит.
⸻
Так, под строгим присмотром и с растущей враждебностью со стороны Агнии и её дочери, Мария жила каждый день, как испытание, стараясь скрыть страх и отчаяние. Но внутренне она готовилась к будущему шагу, к решению, которое однажды изменит всю её жизнь.
И в её сердце уже зрела мысль о сопротивлении, о том, что даже самые жестокие оковы не смогут остановить истинную любовь и стремление к свободе.
Глава тринадцатая.Под гнётом подготовок
Дни шли, и каждый из них становился для Марии испытанием терпения и силы воли. С утра до вечера её окружали строгие правила, наставления и бесконечные требования. Виктор Николаевич следил за каждым её шагом, каждая минута казалась продуманной, как шахматная партия, где он был королём, а Мария — лишь пешкой, которую можно было передвигать по своему усмотрению.
— Мария, — говорил он с неизменной суровостью, — наряды должны быть безупречны. Каждый жест, каждый взгляд — отражение вашей семьи. Ни малейшей ошибки!
Мария кивала, сдерживая дрожь в руках. Внутри всё горело, но внешне она держалась, как подобало послушной дочери.
Агния Бакаева с дочерью теперь открыто вмешивались во все приготовления. Они наблюдали, комментировали, направляли Марии каждый шаг, заставляя её чувствовать себя всё более подчинённой и зависимой. Каждый взгляд Агнии был как острый нож: холодный, оценивающий, полный скрытой угрозы.
— Барышня, — произнесла дочь Агнии однажды, наблюдая, как Мария примеряет очередной наряд, — если вы хотите угодить батюшке, придётся следовать нашим советам без возражений.