⸻
Виктор Николаевич, успокоившись, сел снова. Его голос стал мягче, но в этой мягкости чувствовалась стальная решимость.
— Запомни мои слова, Мария. С крестьянами можно говорить только приказом. Всё остальное — грех и безумие. Если я ещё раз увижу тебя рядом с этим Лавровым, то велю его отправить обратно в деревню, да так, что ты никогда его больше не увидишь.
Мария молча кивнула. Но в её сердце уже зародилось нечто, сильнее отцовской воли. То была не покорность, но тихая клятва: ещё раз увидеть Алексея, ещё раз услышать его голос — и тогда уже решить судьбу свою, даже если за это придётся платить самым дорогим.
Глава шестая.Меж двух миров
Дни шли размеренно, но в душе Марии происходила перемена. Она сама не замечала, как её прогулки по саду стали чаще, как взгляд её останавливался на тех местах, где мог бы появиться Алексей.
Он же, чтя её положение, держался почтительно, не позволяя себе лишних слов. Но и в его глазах, когда случайно встречался с ней у колодца или в тени яблонь, Мария замечала тихое, скрытое пламя, от которого сердце её дрожало.
Однажды вечером Виктор Николаевич вызвал дочь в кабинет. Он сидел в высоком кресле, держа бокал вина, и его густые усы шевелились при каждом слове.
— Мария, — начал он, — я замечаю за тобой странную рассеянность. Девица твоего положения должна готовиться к будущему браку, а не бродить по саду в задумчивости.
Мария молчала.
— Я уже говорил тебе, — продолжал он, — что граф Полянский имеет намерение просватать тебя. Человек он уважаемый, богатый, с положением. Ему сорок шесть, но это возраст рассудка, а не пустых грёз.
Мария опустила глаза.
— Батюшка… — начала она тихо.
— Что? — его голос сразу стал резким.
— Я… я не чувствую склонности к графу.
— Склонности? — он усмехнулся. — Склонности, барышня, оставь для романов. Женщина не для склонностей рождена, а для семьи, долга и порядка.
Он резко поднялся и заходил по кабинету.
— Запомни: дворянка и крестьянин — это два мира. Крестьянин — нелюдь, он создан для работы, для земли. Он не мыслит, не чувствует, как мы. Ты понимаешь?
Мария сжала руки.
— Батюшка, но ведь… разве у них нет души?
Он остановился, посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.
— Душа у них есть, но грубая, тёмная. Не тебе, барышне, её искать.
С этими словами он отпустил дочь.
Ночью Мария долго не могла уснуть. Слова отца резали ей сердце. Она вспоминала Алексея: его спокойный голос, когда он читал Евангелие, его тихие глаза, в которых не было ни грубости, ни тьмы.
И впервые в её душе возникло чувство протеста.
На следующий день она снова пошла в сад. Алексей стоял у яблони, собирая упавшие плоды. Увидев её, он низко поклонился.
— Барышня…
Мария сделала шаг к нему. Голос её дрожал, но она всё же сказала:
— Алексей, скажите мне… Разве правда, что крестьянин не может быть человеком?
Он поднял голову и удивлённо посмотрел на неё.
— Кто же сказал вам такое?
— Батюшка. Он говорит, что вы — только для работы. Что вы не чувствуете так, как мы.
Алексей медленно положил яблоки в корзину и выпрямился. Его лицо было спокойно, но в глазах сверкнула боль.
— Если бы это было так, барышня… тогда зачем бы мне любить?
Мария вздрогнула. Эти слова прозвучали просто, но в них было всё.
Она стояла молча, не в силах отвести взгляда. Впервые она ясно поняла: то, что связывает их, — не просто случайность, а нечто неизбежное, сильнее запретов и сословных перегородок.
Глава седьмая.Тайное желание
Скоро приближался день рождения Марии. В доме Разумовских царило оживление: слуги натирали до блеска паркеты в залах, на кухне с раннего утра кипела работа, а гувернантка Марии вместе с горничными перебирали ткани и ленты для нового бального платья.
Мария сидела у зеркала, и портниха примеряла на ней светлое шелковое платье с вышивкой. Девушка казалась спокойной, но мысли её были далеко.
— Барышня, — сказала портниха, поправляя лиф, — вы будете как ангел на этом балу.
Мария только кивнула. Ангел… А в её душе зрела тревога.
Вечером, за ужином, Виктор Николаевич оживлённо рассказывал о предстоящем торжестве.
— Граф Полянский непременно будет, — говорил он. — И генерал Ратников, и несколько молодых офицеров из соседнего гарнизона. Это событие должно стать началом твоей взрослой жизни, Мария.