Спрашивать Хелену о небесных Владыках и их советниках не стану, а вот о последствиях слияния наших с птичкой разумах, о том, что со мной, моим восприятием и разумом станет, поинтересуюсь. Так что наставницу я ждала, пребывая в тревожном состоянии. Птичка меня успокаивала, клекотала и урчала, стучала клювом, шелестела перьями, говорила, что она никуда не денется, будет рядом. Но все равно. Знать, что за спиной есть помощница, та, кто поддержит, ни одно и тоже, что быть с ней единым целым.
— Все будет хор-р-р-рошо, Мор-р-р-ри!
Будет. Вероятно.
С этой мыслью, моя посуду, услышала звонок в дверь. Время как раз то, что назвала Хелена. Обед и перерыв на ее работе. Смыв с рук остатки пены, вытерев их полотенцем, пошла открывать дверь. Хелена, с улыбкой и тортом в руке, поздоровалась. Скинув обувь, пальто, отдав торт мне в руку, прошла на кухню. Как у себя дома: включив чайник, взяв гостевую кружку, блюдца и ложки под торт, насыпала кофе, сахар, открыла холодильник. Достав молоко, сев на стул за стол, ждала, когда я к ней присоединюсь.
— Хм, — вот и все, что я смогла выдать.
— У меня времени мало, Мори. Давай быстро поговорим, все тебя интересующее обсудим и я пойду, — мне не нравилось то, что я видела. Она была слишком взволнована, даже скорее испугана. Движения резкие, тон разговора грубый. А взгляд говорил о том, что:
— У меня проблемы...
Только было поздно. Ее взгляд, черный, как небо в безлунную ночь, был напротив меня, являя мне путь в Тартар. Во владения самого Аида. Но не это страшно. А холод, сковавший меня по рукам и ногам. И следом за ним охвативший внутренности жар. Кровь кипела, словно магма извергающегося вулкана. Сердце рвалось прочь из груди. А всему виной черное перо-лезвие, вонзенное наставницей в грудь. Под сердце.
— Прости, Мори, так надо… — вот и все, что я услышала перед тем, как провалилась в темноту коридора...
Продолжение следует...
2 часть. Слезы, пламя, пепел. 1 глава «Из пепла!»
Где-то…
В загробной темноте, без намека на свет или полумрак, где нет ничего и никого, только пустота и холодный, безжизненный кафель, шла девушка. Глаза ее, ранее цвета меда закрыты. Черные, как смоль волосы рассыпаны по спине, груди и плечам. По ее щекам, от боли и тоски, из-за предательства, текут слезы. Босые ноги ступают по полу, оставляя за спиной черные, выжженные следы, с обгорелыми перьями. Сердце ее — в клочки, душа — в лоскуты. Она идет вперед, но сколько прошло времени: час, два, день, неделю, месяц, не знает. Просто идет.
— Долго страдать собралась? — вдруг раздался голос.
Он словно везде и нигде. Девушка замерла, на миг ее слезы высохли, оставив черные дорожки. Обернувшись, она всматривалась вдаль уже пройденного коридора, но ничего, кроме отпечатков стоп и обуглившихся перьев не увидела. Как и впереди. Усмехнувшись, приняв голос за насмешку посмертия, пошла дальше.
— Я к кому обращаюсь? — уже раздраженно поинтересовался голос.
— Хм, — вот и все, что сказала в ответ на возмущение преданная и убитая дева. А потом, откинув прядь волос назад, продолжила путь в никуда. Длинный коридор — ее путь. А Тартар ли это, или путь в Элизиум, она не знала. Просто шла.
— Гордая, значит! — недовольно произнес голос, принимая характер девы, идущей вперед. — Раз такая гордая, то давай по-другому поговорим. — И, о, Создатель, материализовался прямо перед ее лицом, введя тем самым в ступор и панику. Дева неба, вздрогнув от цепкого, холодного взгляда, смотрящего, казалось прямо в душу, сделала было несколько шагов назад. Но потом взяла себя в руки. Отбросила тревожность и спросила:
— Кто вы, и что вам от меня надо? — голос ее даже не вздрогнул, хотя, в глубине души поджилки тряслись. Мужчина же, широко улыбнувшись, расправив плечи, стряхнув с плеча невидимые пылинки, и отбросив черную челку с лица, представился:
— Иллиас Вайлет, — и чуть склонив голову набок, щелкнул пальцами, зажигая в них фиолетовый огонек. Темный коридор тут же сменил тьму загробного мира на все оттенки фиолетового. — Но во времена крылатых владык меня знали под именем Пурпурный Архат. — У девушки от страха и паники перехватило дыхание, хотя оно ей в посмертии и не нужно было. Страх сковал по рукам и ногам. Она и шагу не могла сделать. Хотя хотела бежать без оглядки. Назад, вперед, куда угодно, по подальше отсюда. Мужчина же, смотревший за девой и ее метаниями с такой же довольной улыбкой, добавил: — И я твой, Моргана, предок!