Треньк!
Слышу из душа звонок в дверь. Натянув домашние штаны, поправив футболку, суша волосы полотенцем, шла открывать. Но перед этим посмотрела в глазок. И чуть не рухнула от личности гостя. Открывать не хотелось. Слишком велика обида. А сердце, пронзенное ее клинком-пером, все еще болит.
— Открой, — говорит мне дед через зеркало в прихожей, — проникни в ее сознание, узнай, почему она так поступила. А потом сотри память, словно она никогда с тобой не была знакома, — практика. Да, она мне не помешает. Как и причина, по которой Хелена меня предала и убила.
Откинув полотенце в сторону, завязав мокрые волосы в пучок, перетянув резинкой, повернула ключ в замке. Открыла дверь. На меня, не мигая, с полным ступором и паникой во взгляде, смотрела бывшая наставница. Она упорно подбирала слова, но сказать ничего внятного так и не смогла. Только: «я не…», «а как же…», «но я же точно…» и тому подобные, неполные фразы. На последнюю ответила:
— Точно-точно, — сказала, — без вариантов, — в моем голосе промелькнул сарказм.
— Но как? — спросила Хелена, смотря на меня, живую и здоровую, а не лежащую в реанимации под капельницей и жизнеобеспечением. От меня не тянет кровью и лекарствами, не висит на волоске жизнь. Наоборот, энергия бежит горной рекой, разбиваясь о камни шумными волнами. — Я знаю, что пронзила… сердце…
И замерла, не договорив, так как встретилась с моими горящими лиловым цветом глазами. Зрачок вытянут, знаю точно, а радужка затопила белок. Склонив голову чуть набок, улыбнувшись уголками губ, обратилась к дару сущности. Голосовые связки задрожали, легкие распирали грудную клетку, заставляя сердце биться чаще. Мелодия подчинения глубокая, протяжная, обволакивала и погружала Хелену в транс. И это я еще рот не раскрыла, не использовала весь диапазон голоса, а только как бы распеваясь.
— Слабачка! — слышу комментарий деда с той стороны зеркала, — даже не сопротивлялась. Пф! — возмутился он, — мельчает порода громовержца!
Под его вполне обоснованные замечания, продолжала тянуть ту самую, незамысловатую мелодию. Хелена прошла в квартиру, села на диван, я напротив. Ее разум и воля в моей власти. Солгать или увильнуть от ответа не получится. Поэтому начинаю свой допрос. Первым решила узнать о той самой ночи. Специально она меня поранила, или же и правда нечаянно. Оказалось:
— Это приказ Зевса. Набрать рекрутов, обратить их и наставить на путь мифов. Показать мир с другой стороны. У каждого рожденного, переступившего через порог трехсотлетия, должен быть свой отряд.
— Для чего?
— Драконы. Их пришествие. Как ты и сказала. Волхв не ошибся. Врата скоро откроются. Начнется война с ящерами, и тогда… — но ее прервали.
Дед, в зеркальном отражении грубо и протяжно засмеялся. А после назвал Зевса тупицей и куском смердящего говна, которому наплевать на свой народ, последователей и верующих. Лишь победа, трон под задницей, а на жертвы наплевать. Не он же биться с драконами будет.
— Убила меня почему? За что?
— Приказ старшей птицы, — сказала Хелена, продолжая: — ты — часть пророчества. Не будет тебя, не откроются Врата, а значит, не вернутся драконы.
— Но вы просчитались!
— Да, — призналась Хелена, — ты не та гарпия, что взлетит к небу во время слияния солнца и луны, закрыв Врата пением. Ты вообще не гарпия…
Она под моим контролем, но мыслить и рассуждать может. Как и делать выводы из увиденного и услышанного. Только рассказать никому ничего не расскажет. Так как лишится памяти. Забудет и этот разговор, и меня. Словно мы с ней никогда не встречались. Поэтому я могу рассказать, кем являюсь на самом деле.
— Все так, Хель, — сказала я, улыбаясь уголками губ, — я — пурпурный феникс. Наследница Пурпурного Архата. Потомок рода Вайлет.
От этих слов, находящийся в зеркальном отражении дед, хмыкнул, сказал, что рад слышать от меня такие слова, и что он сделает все возможное, чтобы я и правда стала наследницей его титула и поста советника при Алом Владыке. Не только номинально, из-за дара рода и птичьей сущности, а по признанию чешуйчатого Правителя. Не сомневалась в этом, поэтому перешла к следующему пункту нашего с Хеленой разговора. К раскрытию еще одной тайны.
— А теперь расскажи про младшего Кощея. Зачем он со мной сблизился? И при чем тут ты?