И как же хорошо, что дед на какое-то время оставил меня и пропал, занимаясь своими делами. В противном случае разговор был бы жарким, с применением ненормативной лексики. И неважно, что дед почтенного возраста феникс, с титулами и привилегиями от крылатых Владык. Мат стоял бы отборный. И не из-за того, что информация неточная, расплывчатая. Нет.
Дело в том, что причина, по которой драконов запечатали во Вратах, как в этих документах, так и в исторических хрониках, почти идентичная. «За тиранию, деспотизм, притеснение младшего народа и угрозу небесам, Владыки Алого пламени, Советники и Наследники, посягнувшие на Небесный престол, приговариваются к заточению во Вратах междумирья!».
По словам деда, были отдельно взятые личности, которые заслуживали заточения. А некоторые и смертной казни. Но не все. Только боги, трясущиеся за свою жизнь, насиженное место, решили заточить за Вратами всех. Даже тех, кто помогал противоположной стороне, пытался или вразумить, или остановить пламенных тиранов.
— Черный Мессир, он…
В ответ на не озвученный вопрос, сноходец показал на документ, написанный витиеватым, спешным почерком, заверенный подписью небесной канцелярии и оттиском божественного пальца. Приговор Мессира был таким же, как и у Владык неба: «Заточение», с прилагающимся списком преступлений против неба и земли. Читая список обвинений, вспоминала наш с дедом последний разговор, о приближенных к Владыкам и титулами награжденных. Не только о драконах, фениксах. Но и о колдунах, ведунах и фейри.
Не все последователи драконов, приближенные и отмеченные их привилегиями, в последние годы, перед заточением, разделяли те же взгляды и желание быть новыми богами, единоправными властителями мира. Были те, кто хотел этот переворот остановить. Вразумить Крылатых Владык, напомнить о прописных истинах и законах Создателя. Ведь рожденным на земле не место на небесах. Троны богов не по их седалищам. Место драконов — смертный мир, подданные — люди и мифы. Так гласил приказ Создателя, оставленный предкам.
— Среди них Черный Мессир, — сказал милорд Эверард, — он уважал и почитал Владык, делал все для крылатого народа, их верных подданных, но не забывал о Создателе. О его заветах. Знал свое место.
— И что же с Мессиром произошло? — написанное имя я произнести не могла, не знаю почему, но видя его, меня стопорило. Имя красивое, но произнести его я не могла. — Мессри же был против захвата драконами небесных тронов, так почему его приговорили наравне с ним? Почему заточили? И как Хранители с ним справились? Он же сильнейший и опаснейший чешуйчатый советник!
— Шок души, Мори, — услышала я голос деда из зеркального мира, — Аррхатарр получил удар по нескольким жизненным точкам. Особенно по разуму. На какое-то время лишился самоконтроля и рассудка. Находясь в не адекватном состоянии дел натворил немало... — а потом, увидев, кто у меня в гостях, спросил: — Сноходец? — удивился дед, смотря на гостя через небольшое зеркало кухонного гарнитура. — Пепельный что ли? — спросил он милорда Эверарда.
— Да, почтенный Архат. Мое имя Эверард, — с поклоном представился. — Я — пепельный феникс, последователь Черного Мессира. При Владыках неба носил титул «Ахримаг сновидений».
— Занятно, занятно, — сказал дед, — внучка, у меня к тебе серьезный разговор!
Сноходец, услышав от Арахата слово «внучка», крайне удивился. Смотря то на меня, то на деда, чуть сдвинув тонкие черные брови к переносице, отмечал между нами сходство. Не знаю как насчет внешности, черт лица, но вот лиловую радужку глаз несложно рассмотреть. Она у меня от деда. И тут до него наконец-то дошло, почему оборвалась нить, связующая его разум и мой сон. Только не понятно, кто меня убил и за что. Я не стала вдаваться в подробности. Сказала, что умерла за то, к чему, как оказалось, вообще никакого отношения не имела.
— То самое? — предположил он.
— Да. Все так. По приказу Зевса, чтобы избежать открытия Врат и исполнения пророчества, мной воспользовались, как разменной монетой, — и коснулась места, куда пришелся удар наставницы. Туда, куда вошел, как нож в масло ее перо-клинок. Шрама и какого-либо следам там не осталось. Но вот сердце, раненое не сталью, а делом, все еще ныло. От воспоминаний, от взгляда на прощание. Я ей верила, уважала и любила, как родню. А она…
— Кто это сделал? — спросил милорд Эверард.
— Уже неважно, — отмахнулась я, переходя к сути: — Так каких драконов мы вернем небу? — спросила, смотря сначала на сноходца, потом на деда. — Огласите весь список, пожалуйста, — и добавила: — И как мы откроем Врата, не привлекая внимание Хранителей и богов?