Вот что меня волновало. У деда был план, как и у милорда Эверерда. Им они поделились, огласили сроки исполнения. А потом покинули мою квартиру. Милорд вернулся к себе, а дед в зазеркальный мир. У него, как он сказал, есть еще дела, которые нужно уладить до возвращения в реальность. Я же, как только осталась одна, продолжила то, на чем остановилась – обложка к роману Камила. Ей я занималась до глубокой ночи. Уснула же, когда на часах было примерно 4:15. На диване, обнимая пушистый плед.
5 глава «Вайлет»
Моргана
В издательство, чтобы сдать все проекты, забрать документы и получить расчет, я пришла после обеда. Люкан был на месте, в своем кабинете за кучей бумаг. Постучавшись, получив разрешение зайти, села на стул напротив. Цербер попросил пять минут. Я кивнула и сказала, что никуда не спешу. Что времени у меня теперь полно. Тот нахмурился, но ничего не ответил. Я же, пока Озеров разбирался с бумагами, достала маленькое зеркальце и посмотрела в отражение.
Мой внешний вид меня не совсем устраивал, но я теперь такая: волосы черные, как деготь, но с фиолетовыми прядями, рассыпались по плечам и груди. Глаза лавандовые, в обрамлении черных ресниц. Черты лица чуть резче. Ноготки ранее черные, теперь такого же, как и глаза цвета. И еще кончик уха, совсем немного, но заострен. Если не присматриваться, так и не заметишь. Да и если присмотреться, просто образ сменила. Художник же.
— Моргана, тебя поздравить с пробуждением? — спросил Люкан, отложив документы в сторону. Он смотрел на меня все так же, как и раньше. Без холода во взгляде, с расположением и уважением. Я хотела, было уйти с темы, сказала, что не понимаю о чем он, о каком пробуждении идет речь, но цербер, усмехнувшись, откинувшись на спинку кресла, сказал: — Моргана, я не юнец, мне уже больше трех сотен лет, — возраст не показатель, цербер со мной согласился и привел доводы, раскрывающие мою новую, истинную сущность: — волосы, ногти и цвет радужки можно списать на поход в салон красоты. Да, но не внутреннюю энергию, что горит пламенем, обжигает разум и проникает в ментальное восприятие.
Я не хотела вести разговор на тему моего пробуждения, как феникса. Точнее, что этому послужило. Ведь он, как миф, в курсе как именно просыпается наследие фениксов. Секрета в этом никакого нет. Мы — условно бессмертные. Возрождаемся из пепла раз за разом. Но Озеров все равно эту тему поднял. Скажем так, предполагал, рассуждал вслух. Я же не отрицала. Соглашаясь молча. Да, меня предали, да, меня убили, и не какой-то посторонний, а близкий. Та, кого я считала другом. Только смысла от моей смерти?
— Умерла просто так, — сказала я с кривой улыбкой и опустив взгляд.
— Хелена, ее старшая, как и весь род чернокрылых, поступили с тобой мерзко. Но в этом птицы Зевса. Такое поведение для них норма, — я в курсе. — И теперь понятно, почему ты была не такой, как все гарпии. Неправильная гарпия оказалась фениксом, — улыбка его приятная, как и слова. — Зато теперь ты можешь не волноваться насчет Врат, драконов и пророчества. Ты к этому не имеешь никакого отношения.
Ох, как Люкан ошибается, говоря о том, что я теперь не имею никакого отношения к драконам, Вратам и пророчеству. Имею, самое непосредственное. Но теперь я на стороне тиранов и узурпаторов. Точнее, на стороне деда, который в свою очередь на стороне вменяемых и адекватных драконов, тех, кто правил жёстко, но мудро. Не считал себя равным богам. Но я об этом никому не скажу, как и о том, что Врата можно приоткрыть, не используя ключи.
— Лучше поговорим о моей работе, — перевела я тему, отдавая все то, что обещала закончить за отведенные мне две недели, — точнее о том, что отработка закончилась. Я пришла сдать дела и получить расчет.
— Может, останешься? — интересовался Озеров, — думаю, конфликт с Изольдой будет исчерпан, раз ты более не птица громовержца. — Но я решилась, настроилась на вольную, поэтому отказала. Только Люкан не оставлял попыток: — А как насчет работы удаленно? Из дома?
Понимаю, ему не хочется терять художника, у которого в послужном списке множество популярных, востребованных работ. Заменить меня некем. Авторы же, узнай они о том, я ушла, уйдут следом. Или же потребуют неустойку. Так что у Люкана, из-за капризной невесты, скоро прибавится головной боли. Но я не помощник ему в этом, пусть сам со всем разбирается. Я пришла за расчетом.
— Нет, Люкан. — И больше ничего не сказала, просто попросила расчет, трудовик и документы с рекомендациями, как тот и обещал. А на вопрос, куда я теперь пойду, где буду работать, ответила: — я теперь вольный художник. Пусть за спиной нет издательства, зато в моем распоряжении дар. Буду творить хотя бы для себя. На кофе и печеньки хватит.