Мне не хотелось сейчас разговаривать с чернокрылой родней. Как и не хотелось видеться. Они отмахнулись от меня, отпустили на волю без знаний. Умерла и возродилась? Отлично! Учить быть фениксом? Зачем? Вот позиция родителей, которых я сначала искала по всем возможным точками мира, а потом оплакивала. Им же, как оказалось, все равно. Умерла и умерла. Подумаешь?! Ты же возродилась! Так зачем переживать и страдать? Но брат… как и сказал дед, он младший. Поэтому:
— Да, Арт? — голос хоть и недовольный, но не грубый. — Зачем звонишь?
— Ужин, Мори, — сказал брат, — хочу угостить тебя ужином, — и напомнил: — ты же создатель сезонного меню, а значит, имеешь право на один бесплатный ужин в сезон. Сезон заканчивается.
Да, еще немного и зима. А там Новый год, Рождество. Семейные праздники, которые мы с Артом проводили у меня дома. Продукты с меня, а кулинарные изыски с него. Как в этот год буду справлять праздник без понятия. Скорее всего одна. С покупными салатами и бокалом игристого.
— Хорошо, но о родителях ни слова, — предупредила я брата, — иначе я просто встану и уйду.
Он прекрасно знает, что так и будет. Поэтому согласился и назначил время. Через два часа. На этом разговор закончился. Мне нужно было собираться. Приводя себя в порядок, думала над внешним видом. Как и сказал Люкан, волосы, ногти и радужки глаз фиолетового цвета можно списать на смену имиджа. На поход в салон красоты. А вот эманации, что от меня исходят.
— Попробуем, — пробормотала себе под нос, смотря в зеркало, — один семейный трюк, — почерпнула я его в дедовых рукописях. Говорилось там об одной хитрости пурпурных, которую они позаимствовали у китайских хулинэ. Они таким способом скрывались от монахов и охотников, отрезающих хвосты, тем самым разрушая многовековое совершенствование.
Пурпурный огонек в ладони согревал, окутывал, защищал. А также скрывал мою истинную сущность. Не полностью, только приглушая голос птицы и слегка изменяя пламя разума, подчиняющее волю, захватывающее ментальное пространство. Теперь я должна ощущаться почти как Арт — черным фениксом, только вставшим на пламенный путь.
Завязав половину волос в пучок, а вторую половину распустив, надела черную рубашку на пуговицах, черные брюки с высокой талией, ботинки на шнуровке, пальто и палантин, вызвала такси. Прихватив телефон, наушники и маленький рюкзак, вышла на улицу. И как раз машина уже приехала. Ехать недолго, но лучше в комфорте, чем пешком или на автобусе.
— Прошу за столик, — показала мне менеджер, как только я назвала имя и к кому пришла. Отдав пальто и палантин в гардероб, шла за милой блондинистой девушкой.
Только вот улыбка ее натянутая, вежливость фальшивая, как и учтивость к гостям. Я это без ментального вмешательства вижу. Взгляд — его не подделаешь. Он говорит, что всё и все ее достали. Работа осточертела. Что ей хочется плюнуть и уехать куда-нибудь. Улыбнувшись своим мыслям, опустилась на стул, за предложенный столик.
— Ваше меню, — протягивает мне меню, но я отказываюсь, говоря:
— Я меню наизусть знаю. Так что откажусь, — и попросила: — лучше попросите Су-шефа Воронова подойти за столик. У нас с ним встреча.
Девушка, забрав меню, прижав его к груди, продолжая натянуто улыбаться, сказала, что передаст Су-шефу мои слова. А пока протянула винную карту. Ее я приняла и листала. Без энтузиазма. Пить в мои планы не входит. А вот поесть, в этом году последний раз, очень даже.
Пока я рассматривала карту, не обращая внимания на окружающих гостей неподалеку, ко мне подсел Тристан. Он просто сидел и смотрел. Не отвлекая. Но улыбаясь, я слышала дыхание, поэтому с уверенностью, почти в 100% могу сказать, что на его губах улыбка. Пролистав все меню, закрыв его и отложив в сторону, посмотрела на цербера. А тот:
— Облик феникса, Моргана, идет тебе куда больше гарпьей сущности, — и вот не знаешь, комплимент это или же плевок в душу? Послать его или же поблагодарить. Решила пока что оставить вопрос на повестке дня. Слушала приветственную речь дальше: — Смерть тебя преобразила. Украсила и подняла в небеса, как и положено птицам высокого полета, — сказал аидов пес, касаясь груди в районе сердца рукой и чуть склоняя голову в знак почтения.