Диана внезапно почувствовала огромное давление на грудь. Такое знакомое ощущение: много лет назад, она как-то нырнула в Чарном море, и ей не хватило сил выплыть. Тогда ее вытащил брат, которому тогда запрещали плавать из-за слабого здоровья. Она помнила, как пропал свет и над ней сомкнулась толща воды. Потом голову обожгло болью, когда брат бесцеремонно потащил ее за волосы наверх. Дедушка тогда очень сильно на них орал и уволил четвертую няню. За ними никто не мог уследить. Перед глазами встал этот пляж в Джюльбере. Побег брата от няни тогда спас ей жизнь, однако даже в каверзах он всегда был вторым после нее, – девочка вдруг начала сомневаться: если она умерла, почему чувствуется давление. Как она читала, когда умираешь, уже ничего не чувствуешь, даже при копировании данных Архитектор разума ограждает мозг от тревоги, отключая эти связи. Ее предупреждали, что будут считывать чип, поэтому необходимо дополнительно зашифровать сигнал. Однако, это очень отрицательно и неприятно, неужели она не умерла, а кто-то хочет, чтобы ей так казалось? – грудь сдавило теснее, и обруч сомкнулся на груди, когда она попыталась сделать вдох. Резинки впились к привязанным рукам, не давая освободиться. Диана услышала щелчок и почувствовала лед металлического обода на лбу. Она пыталась сосредоточиться на чем-то своем, важном только для нее: на первых соревнованиях, на покупке кота, но перед сомкнутыми глазами полыхнуло синее пламя, безжалостно разрывая ее виртуальность и вытаскивая необходимую для себя информацию. Она снова откатилась назад в своих воспоминаниях.
Диана снова сидела с родителями и братом на Стане. Они вместе обедали в ресторане с панорамным видом на Золотой храм. Папа успешно провел переговоры с подрядчиками, но что-то не складывалось с проектом. Вранский “Шляд” был вынужден начать расследование в свежекупленной компании. Папа прилетел оценить предварительные результаты. Диана обратила внимание на легкую тревожность, залегшую в глубине его всегда жизнерадостных глаз. Валя отдыхал после чемпионата и операции на спине, а мама вместе с ними решила поддержать ее на этом проходящем турнире. Так редко и мало они собирались вместе.
– Дикари, продолжаем заниматься вашим образованием, – папа с интересом взглянул на остатки стейка в тарелке жены. Она молча протянула ему тарелку, а он, как всегда, правильно истолковал ее намерения:
– Ни махуна подобного. Я снова рассказываю. Ты тогда вмешивалась в мой рассказ, – картинно возмутился папа. Гранд Принцесса снова беспомощно закатила глаза, подавляя возмущение.
– В городе теят свирепствовала чума. На улицах валялись трупы вперемешку с живыми. Власти не справлялись, а потом и вовсе сбежали из города. Смерть пожинала жатву без устали, прогуливаясь по переполненному мертвыми и умирающими городу. В одном из приречных кварталах, в крошечном покосившемся деревянном домике жила девочка со своей семьей. Отец был мастеровым, мать помогала в соседней рыбацкой таверне. Первой заразилась она. Отец отправил дочь на чердак, а сам не расставался с женой, ухаживая за ней. С трудом он наскреб денег на визит лекаря, который лишь подтвердил его худшие опасения. Девочка постоянно жила на чердаке, а отец поднимал ей еду. После двух дней, проведенных в ожидании еды, она осторожно спустилась с чердака и увидела два трупа. Девочка в страхе кинулась обратно, понимая, что сейчас приедет труповозка: тела заберут, дом сожгут, а её кинут к ним. По крышам она вылезла из обреченного дома; она видела, как тела ее родителей стражники кинули на переполненную трупами телегу, и тайком последовала за ней к очередному оврагу, в который теперь сбрасывали тела. Без погребения, – папа покосился, проверяя и реакцию и тарелки слушателей, с разочарованием выяснив, что все съедено, он был вынужден продолжить рассказ:
– Она шла по улицам, спотыкаясь о трупы, голодная, грязная, оборванная, никому не нужная. Люди вокруг неё танцевали, пели и веселились, желая забыться, хотя их тела сгнивали заживо. Её хватали умирающие, кричали на неё, дышали своим зловонием, желая обречь её на ту же судьбу. Кто-то подкармливал… Начался тот пожар, сжегший Этиль. На неё обрушились балки, и она не смогла выйти. Горели целые кварталы. Смерть пришла за ней в тот день, но она выжила. Спустя сутки девушку вытащили из-под завала, и добрый человек взял её к себе. Она жила с ним, исцеляя людей, услышавших о её даре. Но вскоре и его унесла чума. София решила предать его тело реке, согласно его воле, но власти запретили подобный вид захоронения. После службы в Золотом храме она всё-таки выполнила последнюю волю архитектора. Она руководила реконструкцией Этиля, заменив его. Девушка почитается как защитница от чумы, архитектор и создатель новой жизни. Смерть снова пришла за ней, проверяя её бессмертие, Дева стала его обратной стороной, слившимся с ним отражением.