Брат не выплывал, но она услышала приближение роботов. Они всегда сопровождали брата: незримые помощники с ограниченным функционалом, любили его больше, чем ее, очевидно, – Диана продолжала смотреть вдаль безжизненными глазами. Ее грудь не вздымалось, она казалось белой статуей из столь любимого вранцами мрамора, если бы не шланги, опутавшие все тело. Приборы в лаборатории убивали любую идею живого движения. Дроны на грани слышимости проверяли состояние и показатели тела в резервуаре.
Она ушла, не дождавшись, пока он выплывет. Ее обида клокотала где-то в районе горла. Девочка ушла к любимому пруду под вишневой аллеей: в противоположную от скал и моря часть их парка. Там жила пара лебедей, на которую они могли смотреть вечно. Пока прекрасные птицы не открывали клюв, ломая идиллию.
Диана не понимала и не помнила похожую ситуацию: брат владел теят слегка хуже, чем она, но никогда не возражал против этой части своей семьи. Брат определенно манипулировал Архитектором разума, чтобы прервать копирование и запретить ей жертвовать собой.
Ей требовалось подумать, как перехитрить брата, игравшего на качественно ином уровне, чем она. Это овцы вокруг могли подумать, что он демонстративно не ведет никаких игр. Диана видела. Матричные модели, громоздкие расчеты, которые он вел постоянно на любую тематику, его любимые места, связанные с галактической войной, чтение мемуаров и разговоры с роботами. О, она была уверена, что он обменивался с ними сообщениями. Он общался с ними также, как она общалась в Архитекторе разума. Еще он играл в шахматы. Папу уже обыгрывал, еще несколько лет, и начнет обыгрывать маму. Оставался Бела, – пространство вокруг покрылось трещинами, и она поняла, что что-то пошло не так в ходе копирования. Виртуальность начала истончаться, синие смерчи снова начали крутиться в определенном порядке. Брат не справился с сигналом, – ее губы тронула горькая усмешка. Не зря именно это воспоминание всплыло: его ненависть к Софии теят уничтожила ее последний шанс на возвращение и переход. В Джюльбере и исчезнуть в никуда было не так страшно. За это она была ему благодарна, – Диана прекратила сопротивляться внешнему давлению, смирившись с навязанной Архитектором разума реальностью. Тело совсем перестало ощущаться.
***
Валентин сидел на полу лаборатории, уже не держась на ногах от усталости. Он был плохим братом, плохим сыном, плохим гимнастом, плохим министром, плохим вранцем, плохим теят и самое худшее, плохим человеком. Якорь из него тоже не вышел, – последние несколько дней от отчаяния он перестал есть. Юноша навсегда запомнил чувство голода, бережно перенося это жуткое ощущение по своей странной жизни. Голодал он явно чаще всех в Альянсе. Любезные мамины коллеги убедительно доказали, что проблема голода, неравного распределения ресурсов при условии линейного расширения Альянса, решалась новым правительством в первую очередь. Единственным исключением являлась условно самоуправляемая система Вран.
Каждый раз, когда у него брали кровь, его просвечивали на сканерах, фиксировали мозговую активность, ему читали лекцию о современном состоянии дел в Альянсе. Палата Контроля подчеркивала, что ему как члену императорского клана, надо соответствовать почетному званию. – Валентин только кривил губы в ответной усмешке.
Валь – не пленник, но передвижение ограничено. Он должен перетянуть сестру, как канат. В лаборатории были только клоны, с которыми он сумел быстро подружиться и роботы, всегда демонстрирующие непонятную теплоту. Теят, вранцы, все люди, не обращали на них внимания, относясь, как к необходимым атрибутам быта, – Валя чувствовал, что сходил с ума от отчаяния. Ему не удавалось найти сестру и убедить ее, привязать к себе, – Палата Контроля тоже начинала терять терпение.
Он не сильно уловил, что офицеры говорили о важности ритуального убийства. Это было также чужеродно, как и упоминание о хиситских террористах от местных, “правильных” хиситов.
Его вытащили роботы “Шляд”, обслуживающие Стан. Они обошли современные защитные протоколы корпорации по папиным документам и вывели его из шахты, а на орбите их украденный истребитель уже достали, едва успев вперед авангарда Альянса, – Палата Контроля и не скрывала, что они находились на одном из спутников “Кары Небесной”. Неактивном, пропустившем военные формирования: на двигателях “Шляда”, но военную группировку. При нем они не говорили об этом очевидном факте. Среди них были не столько теят, правильнее было сказать, Альянс. Теят здесь не было, – он снова заледенел от удушающего чувства вины перед сестрой: он не мог сосредоточиться только на ней даже сейчас.