***
Остатки белого камня сползали, обнажая серую металлическую обшивку. Где-то торчали остовы, дожидаясь своей очереди на обслуживание клонами. Немногочисленные местные обитатели слушали непривычную тишину на улицах: странную, давно мертвую, иллюзорно бьющуюся в агонии нового дня. Тишина сдавшихся, опустивших руки и переставших бороться, так не подходящая привычной им окружающей среде вне Кары Небесной. Или наоборот: мир настолько устал от мышиной возни, что решил исключить любую возможность ее возобновления.
Диана сидела в белокаменной беседке в центре пруда на Софии теят, расположенной четко в точке пересечения сторон света по канону. Они с матерью облюбовали один из сохранившихся храмовых комплексов теят. Мать все время пропадала в библиотеке, оставив дочь справляться с экзистенциальным кризисом самостоятельно. Диана ее не винила: мама не могла предложить поддержку и выход из сложившейся ситуации, значит, смысла притворяться не было.
Удушающее ощущение плена и контроля почти рассеялось, оставив ей даже относительную свободу передвижения. Само понятие контроля сознания противоречило всему, что она знала ранее об Архитекторе разума, но ситуация сложилась патовая, как бы не старался ее младший брат приукрасить расклад. Она все-таки умерла в классическом понимании Альянса. Тот, чей чип изъяли, для Альянса умирает. Даже смыть туалет не выйдет, – как шутил папа. Официальный труп, отключенный от всех систем Альянса, на мертвой, вычеркнутой из истории планете. Иронично и тонко для тьягитов, к которым она не относилась, в отличие от некоторых.
За ложь она сейчас и мстила брату: перед ней стоял клон, натянув на себя объемную проекцию в полный рост, соответствующую Валентину до мятежа на Стане, – Диане очень хотелось испытать собственные возможности в качестве непонятно кого: этот момент она так пока и не поняла. Разве что ассистент по подключению самодовольного брата к Архитектору разума.
Девочка сосредоточенно примеряла на брата собственную майку, утирая слезы от истерического смеха. Невезучая майка, копия той, в которой в нее стреляли, на груди и плечах гимнаста так натянулась, что грозила лопнуть. Белый цвет формы Врана очень сильно просвечивал на юноше по той же причине. Голубая юбка повисла не в тех местах, где должна была, падая с талии, – брат продолжал стоять с обычной, едва уловимой, доброжелательной улыбкой на слегка накрашенном лице. Из его густых рыжих волос, она собрала короткий хвост на макушке, вырвав ему волосы, – Диана как раз думала, чтобы нанести помаду на тонкие губы брата, когда ее прервал голос Гранд Принцессы:
– Твой брат в таком виде похож на пожилого актера древних драм, который раньше служил постовым в дорожной службе, и поэтому вынужден зарабатывать на жизнь на капустниках.
– Мама! Ты же знаешь брата, с его кристальной честностью, он бы даже на этой должности взяток не брал, – разочарованно цокнула языко Диана, придирчиво изучая свое творение.
– Зачем ты так с ним, – покачала головой Аймат, тяжело вздохнув.
– Я мщу! – Диана начала красить губы брата ярко-розовой помадой.
– За что? – Гранд Принцесса присела около нее, погладив ее по остриженным также, как у брата, волосам.
– Он так долго тупил с Архитектором Разума, что мы чуть не растворились к махуновой матери! Вот уж и брат у меня, осел настоящий. Знает же, что у нас принцип обмена услугами работает. Не он в меня переодевался на Стане, а я в него. Если я его спасла, то непросто же так. Вот он мне сейчас и платит. Хотя бы так. Еще он на связь не выходит… я волнуюсь.