Пусть так: с плохой системой здравоохранения, хреновой армией, вялым правительством, обдолбанным населением и хромым Архитектором разума, но Вран стоял. Светлейшая республика, ныне Конфедерация Вран, гордо стояла, показывая, что без Альянса можно обойтись, а вот ему без нее нельзя. За поставками “Шляда” следили пристально, а тут еще и стройку последнего терминала космотрассы на Стане сорвали, Моро грохнули – одни минусы в глазах Альянса. Корпус корпусом, но несмотря на смену имени и личности при зачислении, принципы он свои продавать не соглашался. Ненависть к Альянсу, который только брал, но Врану не принес ничего, забыть нельзя. Что-то подсказывал офицеру Корпуса, что транспортируемый Моро был вопиюще не согласен с его политическими взглядами. В один из их горячих споров пацан пробормотал что-то вроде: «Как можно быть такими неблагодарными. Это уже превышает все границы!». А потом добил его:
– Вы вообще знаете, что Альянс основал Вран?! Все защитные протоколы содружества, законы, здравоохранение, образование, стандарты соответствия планет, было собрано из лучших практик галактики. Однако политическую систему гильдий Врана почему-то перенимать в чистом виде не стали. Если все так обалденно, почему?! Почему последние триста лет в Жонде меняются одни и те же фамилии? Почему сейчас, когда мы «независимы», мы все время что-то доказываем Альянсу, когда нас не спрашивают, увязнув в протестах.
– Да ты вообще ничего не понимаешь! Это Альянс интригует, против нас, им ничего другого не остается. И в Альянсе вообще ничего не меняется.
– Подождите, Вы хотите сказать, что содружество из тридцати планетарных систем, полноправных членов, не может с нами справится? – Моро начал усиленно дергать себя за рукава, подавляя раздражение типичной вранской твердолобостью собеседника.
– Только в интригах хороши, – убежденно ответил командир звена Корпуса, услышав в ответ, как Моро со свистом выпустил воздух. Удивительная позиция для семьи, породившей и по слухам, финансирующей тьягитов.
– Шветне, объясните, почему за последнее время славной независимости, мы ни махуна не изобрели, пользуясь вражеским Архитектором разума? – тонко улыбнувшись, спросил Валентин Моро. Только тут командир вспомнил, что он – теят по матери. Его мать, кстати, он очень уважал, ныне покойную. Кого она воспитала, хотя вряд ли Моро сами своих детей воспитывали. Они же публичные люди.
– Нам не дают возможности. Это…
– Хорошо, командир. Маленькое напоминание, Корпус служит Альянсу, и вы давали присягу. Того, что Вы наговорили хватит для разжалования. Очень лицемерная у вас позиция, Вы служите ненавистному Альянсу за большие деньги, переживая всем сердцем за Вран. Не волнуйтесь: все останется между нами, – пацан встал из кресла второго пилота и ушел в заднюю часть шаттла. Автопилот действительно работал плохо, поэтому навыки пилотирования Моро оказались на руку уставшему командиру, но сейчас они поссорились, а он тоже устал. “Махун дери этих Моро!” – командир звена испытывал искушение высадить пассажира в открытый космос.
В день, когда их шаттл приземлился на Пусене, завершился второй тур выборов, и командир звена Корпуса выдохнул с облегчением. По сети Корпуса прошло ожидаемое сообщение:
“Командующий Корпуса уходит на долгосрочную миссию, десигнат Ястреба выходит из пользования, командование переходит к исполняющему обязанности: командиру Яну Фенкелю”, – сообщение передало не Военное министерство, как обычно, а вранское отделение Палаты Контроля, – Валентин потер серьгу, бросив взгляд на проекцию бойца Корпуса. Его интересовало гораздо больше, что происходило в Корпусе, чем присланный за ним в космопорт начальник безопасности “Шляд” и водитель Белы. Он и до этого осознавал, что счастливого воссоединения не будет: только очередной траур.
Юноша не мог предсказать, что его отца объявят предателем системы и обвинят в содействии мятежникам. Новое правительство не могло приклеить тот же самый ярлык на Гранд Принцессу Альянса, поэтому деликатно обошло эту тему стороной, намекнув на непреднамеренное содействие в схеме Моро. Дети бывшей образцовой пары Альянса и Врана пострадали за компанию, – Палата Контроля действовала быстро и решительно, устраняя угрозу власти нового премьер-министра. Реакции Моро обыватели не дождались: даже иска. Все замерло в ожидании.
Валентин Моро твердо вышел из уже привычного шаттла, морщась под респиратором от яркого солнца и пыльного воздуха. Он слегка пожал руку командиру звена Корпуса на прощание и быстро спустился по трапу, стараясь не морщиться от боли в спине.