Брату “повезло” во время мятежа, его приняли за теят, поэтому казнили обычным способом. Три дня под трупами, в заваленной шахте, – Диана не знала, как Валя вообще сохранил рассудок. Сам он объяснял это моровским упрямством. Тогда он еще думал, что они его ждут и волнуются, – Диана зевнула, отключаясь от Архитектора разума. Проверка закончена, Палата Контроля все еще не заметила, что пленница сбежала.
Она повернулась лицом к брату, не забыв надеть зеленые резинки для растяжки, и попросила объяснить значение своей цитаты: “В сердце – страна, в пути – война”, продолжая тренировку. Брат же развалился на кровати:
– Ты знаешь, это забавно, но наша семья всегда стояла на страже закона. Нам в принципе по хрену, кто у власти, но главное, чтобы власть играла по установленным правилам. Роль файерайтера после объединения Врана в систему и окончания завоевательных походов стала в этом: охранять и чтить букву закона. Дополнительный щит против Жонда.
– Это же роль Палаты Контроля.
– Нет, Палата Контроля – это цепные псы императора. Вчера осудили наследного принца, сегодня казнили меня, что дальше? Кто чувствует себя защищенным, когда закон трактуется, как угодно правителю или группе заинтересованных лиц?
– Валь, также всегда было и будет. Никто не будет слишком заигрываться в либеральные свободы, посмотри на все цивилизации. Да даже вранская хартия и канон это закрепляют.
– Да, но даже в каноне у тебя сохранялась свобода мысли. А сейчас, ты уверена, что твои мысли – твои? Ты – это ты? И очень приятно, когда минуя все документы о неразглашении, на тебя в определенный момент вываливают все, что ты когда-либо сказал или услышал. Слушать и не доносить – это же тоже преступление. – Валя потянулся к марципановой шоколадке, которую ему из Альянса привез Бела.
– Это на наш день рождения, слон! – Диана дала ему по рукам, не дав загрести подарок. – Я – это ты сейчас, плохой пример. И да, меня действительно вызывали, чтобы обсудить мою политическую позицию. Извини, что я в твоем теле, меня сильно не остановит. Однако ты интересные вещи рассказываешь, кто бы мог подумать, что мой вялый братец – лицо сопротивления экспансии Альянса. – А как ты основал тьягизм?
– Я ничего не основывал, – надулся брат, нехотя поясняя бесславные моменты собственной биографии. – Меня поставили в такую позу, что мне деваться некуда было, кроме как мобилизовать файерайтеров под лозунгом Альянса против пиратов. Сыграли мы криво. Погибло две колонии – производственные центры “Шляд”, кстати. В гражданскую ты махуна разберешь, где свой, где чужой. Я же с частью условно “пиратов”, это бывшие вранцы все были, объединился, чтобы отразить нападение со всех сторон. Флот Альянса по-уродски перебрасывался. – Валентин начал шипеть, грозно сверкая глазами. – Жонд не подавал признаков жизни тогда: у меня оказалось самое высокое звание в системе, не считая Адиля. Альянс призвал меня к ответу за превышение полномочий. Грохнули козла отпущения, короче говоря, – брат почти рычал в конце, но тут его взгляд снова упал на прикроватную тумбочку.
– Ты понял, кто тебя подставил?
– Конечно, нет, – Валя томно вздохнул, напоследок обласкав взглядом шоколадку. – Зато у пиратов и всех несогласных появилось знамя. Вообще на вранском, я же Тхиаго, но на всеобщем так не говорят. Я еще пару моментов не помню после маминой блокировки, если честно. Что-то мне подсказывает, что это связано с моей текущей тотальной неспособностью к контролю Архитектора разума.
– После этого нашу фамилию все поливают грязью, а ты даже не понял, кому выгодно? Как ты шоколад жрать спокойно можешь, безответственный слон, – Диана снова дала брату по рукам. – Ты мне не говоришь всего или действительно мама блокирует эти инфопотоки?
– Блокирует. Я догадываюсь, но мне нужно очень много времени и ресурсов. Я сейчас не могу проиграть, когда правда на расстоянии вытянутой руки. Справедливости нет, но мне бы очень хотелось, чтобы я знал, с кем разговариваю: алгоритмом или живой особью. Архитектор разума сделан не для всеобщего блага, – Валя закатил глаза. – Шоколад запрещаешь мне есть. Я хочу кислый мармелад вообще. Но у меня будет аллергия, значит, тебе тоже придется его есть, чтобы высыпало. Какие жертвы я приношу ради тебя, – шутливо упрекнул сестру Валентин.
– Ты очень не любишь клонов. Они – тоже живые, хотя и рукотворные. Ничем не хуже твоих любимых роботов, которым вы с Белой на пару любовно подправляете протоколы, – Диана нахмурилась, пытаясь собрать мозаику данных. Ей, искину, было известно меньше, чем ее брату. Уму непостижимо: в их роду даже искусственный интеллект – протез. Тут надо радоваться, что еще в условно живых, а не стратегические планы строить. – Вот что ты несешь! Кретин!