Так уж у женщин бывает: когда их обидели и они остались наедине со своей обидой, то чтобы выплеснуть всю накопившуюся боль, начинают всех мужчин поливать грязью. Татьяна не была исключением. Одна в холодной, тёмной комнате, она сетовала на непростую жизнь женщины, на её беззащитность и жестокость мужчин. Хотелось отомстить этим обидчикам за всё то зло, что они причинили женщинам. Таня села в спальный мешок, плотно укуталась и продолжила лить слёзы о непростой женской доли. Она долго плакала. Когда слёзы иссякли, ей стало легче и она отпустила ненависть из своего сердца. Зверобой, Бродяга, Воронин, Богдан, Бармен, Шульга! Она ни в чём их не винила больше. Всё дело в ней. Такой она человек! Ну, нельзя её любить! Ну, не лежит у мужчин на сердце тёплые чувства к ней! Значит, не судьба ей быть любимой! А как же Бродяга? Он ведь любит её! Таня покачала головой. "Нет, это не любовь. Влюблённость, но не любовь! Меня невозможно любить! Можно только использовать и выбросить!" Девушка больше не верила, что кто-то может её полюбить. Терзая душевную рану, она представила себе злорадную физиономию своей бывшей подруги Ольги Комаровой и её злые подколы: "Всё так плохо, да? Теперь на девочек переключишься? Или в монашки уйдёшь? Ты же верующая!" И Таня заранее в мыслях послала её куда подальше. "Сама легко ложишься под мужика, а потом плачешь, что он тебя бросил!" - ответила она ей в мыслях.
Теперь лучше успокоиться и дождаться утра. Она уйдёт сразу же, как только станет немного светлее на улице. Стрелок пусть спит. Она не хочет его больше видеть. После близости, лучше с ним не пересекаться. Ей совесть не позволит. Если других Татьяна больше не ненавидела, то Стрелок был единственным, кого она продолжит ненавидеть. "Глаза бы мои его не видели!" - причитала она. - "Я хочу домой! Пусть эта Зона и все эти сталкеры идут на все четыре стороны! И Стрелок вместе с ними!"
Ей удалось задремать. Проснулась девушка рано. Она вытерла своё лицо влажной салфеткой, собрала вещи, но "Севу" надевать не стала. Этот дорогой бронекостюм ей дали на время. Она его вернёт владельцу. И детектор "Сварог" тоже надо вернуть. И еду! Тане ничего от Стрелка больше не нужно. Её трясло от самой мысли о нём, настолько стал он ей противен. Снова хотелось плакать. "Так, успокойся! Теперь уже всё позади. Просто уходи, пока он не проснулся". Таня сложила "Севу", решив только сапоги себе оставить, и тихо вышла. Сталкеры громко храпели в общей спальне. Дверь в частную комнату, где спал Стрелок, была закрыта. Таня хотела плюнуть на неё, но кто-то из сталкеров громко хрюкнул во сне и она спустилась на первый этаж. Внизу тихо. Лоцман не спал и завтракал. Другие, кому не хватило места в спальне, расположились поближе к жаровням. Таня с опаской поискала глазами Йогу. Не обнаружив его, она подошла к прилавку Бороды. Тот тоже был "ранней птицей" и подсчитывал свой доход.
- Доброе утро, барышня! - отвлёкся он от своих счетов. - Чем могу быть полезен?
- Доброе утро, - грустно ответила она. - Можно вас попросить передать кое-какие вещи?
- Да, конечно. А кому?
- Меченому, - она положила на прилавок "Севу", детектор и продукты в пакете. - И можно записку ему тоже передать?
- Да.
- Тогда дайте, пожалуйста, маленький листок с ручкой.
"Я с тобой рассчиталась. И мы друг другу ничего не должны. Прощай!" - написала она на листке, сложила и протянула Бороде.
- Мне всё это передать Меченому? - переспросил Борода.
- Да. Пожалуйста.
- Хорошо. Что-то ещё?
- Немного еды в дорогу хотела бы прикупить.
- Но у тебя вон сколько еды, - указал он на пакет.
- Это не моё! - буркнула она.
- Хм! - хмыкнул Борода.
Он сложил вещи рядом со своим прилавком и принёс стандартный набор провизии для сталкеров, рассчитанный на три дня.
- Этого хватит? - спросил он.
Она кивнула и сунула ему три тысячи рублей.