— Моя любовь к смертному — тоже, — ответила Амрита, и оба улыбнулись.
Спустя восемь месяцев Тара родила дочь, а еще через полгода Амрита подарила Девару сына. Вскоре на берег сошли Джеральд Кемпион и Джая — они вернулись в Калькутту. Джая очень изменилась: у нее отросли волосы, следы от ожогов стали менее заметны. Она держала на руках новорожденного мальчика и выглядела очень счастливой.
Девар служил в гарнизоне Калькутты и командовал большим отрядом сипаев. Как кшатрий, представитель наследственного сословия воинов, он пользовался уважением соотечественников и заслужил немалые привилегии.
Амрита, Тара и Камал продолжали танцевать. Из них получилось великолепное трио. Шива и две ипостаси его Шакти, энергии Вселенной, женской сущности и женской души, без которых он не способен ни созидать, ни разрушать.
Однажды Амрита увидела на вечеринке, устроенной высокопоставленным чиновником английской торговой компании, Кирана: он сидел среди гостей и смотрел на нее с сожалением и печалью.
Амрита ни о чем не жалела. Ни о том, что была девадаси, ни о том, что стала женой земного мужчины, ибо человеческая жизнь, как и танец, есть бесконечная круговерть, освобождение от цепей неведения и заблуждения, от мрака уныния и тоски, — если двигаться туда, куда манит волшебная музыка собственной души и завораживающая мелодия сердца.
Верность любви
От автора
Романы «Девадаси» и «Верность любви», в которых волшебная сказка сочетается с трагической реальностью, посвящены Индии, многоликой и вместе с тем узнаваемой, как никакая другая страна. Жизнь ее народа полна противоречий и бед, и в то же время индийцы, как никто другой, умеют радоваться тому, что существуют на свете.
В одном из произведений повествуется о нелегкой судьбе девушек-девадаси, «жен бога», смыслом жизни которых становится танец, а еще — желание обрести простое женское счастье.
Подруги Амрита и Тара, первую из которых продали в храм родители, а вторая — подкидыш, счастливы и несчастны, свободны и несвободны. Они посвящены богу Шиве, и им запрещено выходить замуж за земных мужчин. Однако человеческое сердце живет по своим собственным законам, и девушкам суждено пройти через нелегкие испытания в борьбе за право любить и быть любимыми.
Другой роман рассказывает о французском дворянине, преданном своей возлюбленной и осужденном за преступление, которого он не совершал. Судьба забрасывает Анри де Лаваля в далекую страну, и он обретает надежду на будущее благодаря встрече с индийской девушкой Тулси, терзаемой совестью за собственный проступок — бегство от самосожжения после смерти мужа. Европейца и индианку, людей разных культур, воспитания и веры, сближает любовь — единственное, что способно преодолеть предрассудки, расстояние, время.
Две истории обретения трудного, но до боли желанного счастья — это истории свершения чуда вопреки козням судьбы, веры в то, что благородство души, трудолюбие и талант способны победить в любых обстоятельствах. Это мое признание в любви к стране, чей народ, несмотря на все невзгоды, поет, кружится в танце и смотрит в будущее с улыбкой, чья неповторимая красота навсегда берет сердце в плен.
Богиня Кали в индуистской мифологии — одна из грозных ипостасей великой богини-матери, олицетворение разрушения и смерти.
Последователи Кали считали, что она способна вызвать в жизни человека глубокие перемены. Она воплощает в себе творение и уничтожение, вызывает любовь и ужас.
Тулси — священное дерево, почитаемое индусами. Согласно поверью, так звали женщину, которая веками молилась в надежде выйти замуж за бога-хранителя Вишну. Ревнивая богиня Лакшми превратила ее в дерево. С тех пор Тулси является воплощением женской верности и самопожертвования.
Часть первая
Глава I
Генрих де Лаваль нетерпеливо прогуливался по улице Розье, бывшей одним из самых оживленных мест в аристократическом квартале Марэ. Над высокой крепостной стеной, построенной еще во времена тамплиеров, поднимался густой аромат сотен розовых кустов, в честь которых и была названа улица.
На занятия со своими учениками, особенно если они были из состоятельных семейств, молодой человек, как водится, приходил в строгом наряде — темном шелковом камзоле, белых чулках, черных башмаках с пряжками, перчатках и напудренном парике.
Сейчас, когда на нем был простой, расстегнутый на груди камзол поверх полотняной сорочки, а блестящие русые волосы трепал теплый весенний ветер, Генрих, или Анри — так его называли родные и друзья, — выглядел удивительно открытым и юным.