Она прошептала:
— Отец!
Тулси встала, и он привлек ее к себе, а потом отстранился и обвел присутствующих сияющим взором, словно предлагая разделить свою радость. Эти двое приняли друг друга без сомнений и вопросов, как принимают луну и солнце, закат и рассвет.
— Это самый счастливый день в моей нынешней жизни, — просто сказал Аджит.
Анри грустно улыбнулся. Он подумал о матери, которую ему не суждено было увидеть.
Молодой человек повернулся к Урсуле.
— Я провожу тебя в гостиницу, — сухо произнес он. — Попрошу Майкла присмотреть за тобой в этот вечер. Прости, но я должен пойти с ними.
Он что-то быстро объяснил Тулси и Аджиту, и они согласно кивнули. Всего лишь раз взгляд Тулси встретился с взглядом Урсулы Друо, и та увидела, что в нем нет ни превосходства, ни торжества. Только безудержная любовь и глубокая радость.
Анри взял с собой Кири, которая могла показать дорогу к особняку Кайлаш.
Очутившись в номере, Урсула произнесла срывающимся от волнения, ревности и обиды голосом:
— Что ж, Анри де Лаваль, счастливый возлюбленный и отец, я тебя поздравляю! Эта девка была моей горничной, когда мы с Франсуа жили в Баласоре, она прислуживала мне. А эта, — она показала на Кири, — мыла полы и помогала кухарке. Индианка родила тебе черного ребенка, который не похож на тебя ни единой чертой. Правда, неизвестно — от тебя или нет. Что ж, она нарожает тебе еще с десяток таких детей!
Анри замер. На долю секунды свет дня померк, а потом вспыхнул снова.
— Ребенок? Тулси родила ребенка? Ты знала об этом и молчала?! — Он пронзительно посмотрел на Урсулу. — Оставайся здесь, вот тебе ключ, никуда не выходи. Я приду завтра.
— Анри!
— Пожалуйста, не омрачай мое счастье!
Он побежал назад, туда, где его ждала прячущая довольную усмешку Кири. Урсула подошла к окну и отодвинула занавеску. Глядя им вслед, она поняла, что все кончено.
Когда Анри скрылся из виду, молодая женщина опустилась на кровать и горько заплакала.
Глава VIII
Анри взял свою дочь на руки со смешанным чувством благоговейного страха, благодарности и восхищения. Он жадно смотрел в маленькое смуглое личико и внезапно раскрывшиеся огромные темные глаза со сверкающими белками.
— Какая красавица!
Отец Тулси тоже был рад маленькой внучке.
Анри пришлось рассказать Аджиту о том, что случилось с его дочерью. Тот долго молчал, а после промолвил:
— Ее мать тоже пошла против законов и правил, против мнения людей — вслед за своими чувствами! И меня удивляет эта женщина, Кайлаш, ведь и она презрела то, что у нее в крови, потому что любовь к моей дочери оказалась сильнее всего остального. — Он сделал паузу. — Поверьте, Анри, чтобы осмыслить все это, мне нужно время — так же, как нужен свой срок для того, чтобы я привык к новой жизни. Главное, что я встретил Тулси и что вы — рядом с ней.
В доме Кайлаш царил счастливый переполох. Вечер был посвящен знакомству друг с другом и бесконечным рассказам. А потом светлая чаша неба налилась темнотой и наступила ночь.
Простившись со всеми, Тулси ушла в свою комнату. Анри проводил ее взглядом.
Было глупо надеяться, что она придет к нему в этом доме, где жила с прежним мужем. Анри понимал ее чувства, но не желал ждать и потому пришел сам.
Его маленькая дочь спала за пологом из прозрачной кисеи. Услышав шаги, Тулси обернулась и подавила возглас… Что она испытывала в этот момент? Изумление, смущение, радость?.. Молодой человек не стал размышлять над этим и быстро шагнул к ней.
Анри восхищенно любовался Тулси, бережно гладил ее руки и — говорил. Говорил о долгих днях разлуки, о своих сомнениях, о невыразимой радости и грядущих трудностях — тоже. А потом с непередаваемым облегчением зарылся лицом в ее густые черные волосы.
Они соединились друг с другом так, как соединяются не любовники, а супруги, уже родившие дитя, уверенные в чувствах, умеющие постигать наслаждение, знающие сокровенные уголки плоти и души друг друга. Легкие, сладкие волны нежности захлестнули, поглотили без остатка, страсть ослепила и оглушила, и они долго не размыкали объятий, словно боясь, что снова расстанутся.
Анри видел, что тело Тулси стало другим, еще более чувственным и прекрасным; не чужим, как говорила Урсула, нет, а до боли знакомым, потому что в нем билось сердце, в коем таилась истинная, проверенная разлукой любовь.
«Странно, — думал Анри, — говорят, что любовь простых натур столь беззаветна и велика, и, случается, они теряют себя. Но так ли страшно стать рабом чувств?» Ведь только с ним Тулси — мягкая, податливая, страстная, доверчивая до глубины души, тогда как в другие минуты в ней живет несгибаемая твердость и мужество, какому могут позавидовать иные мужчины.