Джая глубоко вздохнула. Теперь она знала — когда. А как — ей уже рассказали.
Перед сожжением на костре вдова должна раздарить родне одежду и украшения, потом отправиться к месту похорон в сопровождении родственников и знакомых. Каждый, кто встретит на пути траурную процессию, обязан присоединиться к ней. Перед началом обряда брахман прочитает положенные мантры, окропит вдову водой из Ганга и посыплет ее голову листьями священного растения тулси. Под грохот похоронной барабанной дроби женщины помогут несчастной подняться на последнее в ее жизни ложе, застеленное покрывалом, на котором вышит ритуальный узор, и лечь рядом с мертвым мужем, после чего кто-то из родственников подожжет поленья — и сооружение охватит жаркое пламя. Дабы Джая не попыталась выбраться из костра, ей свяжут ноги и руки.
Когда угли остынут, пепел и останки покойных соберут в медную или бронзовую урну и развеют над водами священного Ганга. На месте самосожжения установят особый камень, которому будут поклоняться как юные невесты, так и замужние женщины. Люди будут говорить, что Джая была преданной, добродетельной женой, и ее родным всюду будет почет.
Смерть мужа посылается женщине в наказание за грехи, совершенные ею или в нынешнем рождении, или в одном из предыдущих. Принимая мучительную смерть, жена получает возможность обрести вечное блаженство вместе с супругом.
Молодая женщина заметила, что окружающие избегают прикасаться к ней из боязни оскверниться, ибо вдова считается «нечистой».
Однако Киран не испугался: войдя в комнату, где сидела Джая, он устремился к ней и схватил за руки.
— Сестра!
— Ты приехал, — прошептала она непослушными, побелевшими от волнения губами.
— Да, и я, и Мадхур, и отец. Какое несчастье, Джая!
— Это должно было случиться, — произнесла девушка. Голос Джаи был тихим, тон — спокойным и ровным. Казалось, она уже принадлежит иному миру. Смерть мужа отбросила ее за невидимую черту, превратила в существо без прошлого и будущего.
Никому не было дела до того, что в ней жили сотканные из множества мгновений воспоминания, сложные и тонкие чувства! Отныне она не имела права чего-то желать, к чему-то стремиться, любить, думать, мечтать.
Послезавтра Кирану, его жене и отцу придется наблюдать за ее нечеловеческими страданиями, за мучительной смертью!
Старшему брату Джаи стало страшно и стыдно, и он поскорее вышел из комнаты. Почти сразу столкнувшись с отцом, он прошептал:
— Неужели нельзя отказаться от этого чудовищного обычая?!
Заминдар выглядел постаревшим лет на десять. Его плечи опустились, глаза были полны отчаяния и горя.
— Боюсь, что нет. Родственники Махендры Питимбара очень религиозны, они не позволят… Если отказаться, Джая будет опозорена, они сживут ее со свету!
Киран презрительно усмехнулся. Он понимал, что даже сейчас господин Рандхар не забывает ни о своей выгоде, ни о своей безопасности, ни о своей репутации.
— О чем вы думали, отец, когда выдавали Джаю замуж? — горько произнес он. — Неужели вы не могли предвидеть, что вашу дочь ждет страшная смерть?!
— Ее супруг казался крепким мужчиной, — пробормотал заминдар.
Киран пожал плечами.
— Он старше Джаи на сорок лет. Было ясно, что он умрет первым.
— В конце концов, такова участь всех вдов. Джая успокоится на небе. Следующая жизнь моей дочери будет полна радости и блаженства.
Молодой человек пристально посмотрел на отца.
— И вы в это верите?
Киран вернулся к сестре и принялся ее утешать. Джая не слушала, она продолжала сидеть в одной и той же позе, застывшая, как статуя. Потом неожиданно заговорила, прервав брата на полуслове:
— Я должна кое о чем рассказать, пока… еще жива. Ко мне приходила девушка. Прежде она была храмовой танцовщицей… — Джая сделала паузу, заметив, что Киран вздрогнул, заморгал и облизнул пересохшие губы. — Она сказала, что ее подруга была твоей возлюбленной и родила от тебя ребенка. Она просила не говорить тебе об этом. Но я решила, что будет лучше, если ты узнаешь.
— Ее звали Амрита?
— Нет, кажется, Тара.
— Не подругу, а ту, другую, мою… возлюбленную… — Голос Кирана дрогнул.
— По-моему, да.
— Ребенок… Мальчик, девочка?
— Не знаю, я не спросила.
Киран опустил голову. Его ребенок?! Возможно ли это? Неужели тогда, во время второй поездки в Бишнупур, он, как когда-то сказала Тара, увидел то, что хотел увидеть?
— Почему Тара пришла к тебе?
— Не знаю.