— Где Джая? Что вы с ней сделали?!
— О чем вы, Тара?
— Ваша сестра исчезла.
— Я ничего об этом не знаю, — встревоженно произнес Киран. — Должно быть, отец рассказал родственникам покойного мужа Джаи о том, что она совершила, и они решили ее наказать. Это очень серьезно. Когда она пропала?
— Сегодня. Думаю, ее похитили утром.
Киран помрачнел.
— Не уверен, что Джая еще жива.
— Скажите, где ее искать!
— Если б я знал! В любом случае придется подождать до утра.
— Утром я буду здесь, — пообещала молодая женщина и повернулась, чтобы уйти.
— Тара! — окликнул Киран. Она посмотрела на него. — Я поеду к Амрите и… к своему ребенку. Это мальчик?
— Девочка. Я не знаю, стоит ли делать это… теперь.
— И все-таки я поеду, — повторил Киран.
В его взгляде читалось напряженное, взволнованное ожидание, ожидание чего-то радостного и светлого, смешанное с чувством вины. Собственно, его жизнь была не так уж плоха, но порой она казалась ему невыносимо скучной и беспросветной.
Утром Джеральд Кемпион пришел к Таре еще более расстроенный и удрученный, чем накануне. Командование категорически отказало содействовать ему в поисках жены. Джая была индианкой, ее похитили соотечественники, а английские власти старались не вмешиваться в религиозные дела индусов.
Тара рассказала Джеральду о разговоре с Кираном, и они поспешили к брату Джаи. Кирана поразило бледное, искаженное тревогой и страхом лицо англичанина.
— Думаю, они хотят принудить Джаю к самосожжению. Надо искать на берегу Ганга, — сказал Киран.
— Но Ганг велик! Пока мы найдем Джаю, эти негодяи успеют расправиться с ней! — простонал Джеральд.
— Существует несколько мест, где постоянно совершаются погребальные ритуалы. На самом деле их не так уж много.
Они решили разделиться. Тара и Камал пошли в одну сторону, Киран и двое его слуг — в другую. Джеральд Кемпион отправился на поиски один.
Он шел под шатрами плотно переплетенных ветвей, гигантских лиан и других ползучих растений, защищавших свежий, росистый покров земли от жгучих лучей солнца. Перескакивая с ветки на ветку, весело гомонили птицы, над головой носились волшебно красивые мотыльки с переливчато-радужными крылышками.
Сердце Джеральда сжималось от ощущения беды. Казалось, кто-то черный, зловещий идет следом за ним, а земля под его ногами вот-вот разверзнется. Любовь затмила все остальные чувства, он забыл, что живет в чужой, погрязшей в войнах стране, что индусы — люди другой религии, другого мира, фанатично оберегаемого от вторжения пришельцев.
Если Джая погибла… Джеральд знал, что никогда не смирится с этой страшной утратой, никогда не сумеет унять сердечную боль. Знал, что не сможет жить в Индии и не решится вернуться в Англию. Что ему останется только умереть…
Шум реки смешивался с шумом деревьев над головой, отчего у Джаи было такое чувство, будто она находится в центре невидимого бурного потока. Она любила Ганг, эту величавую священную реку с бледно-розовым ковром лотосов, чьи плавучие чашки, казалось, были сделаны из тончайшего фарфора.
Совсем скоро ее прах будет развеян среди этой красоты: мучители не лишали Джаю вечного упокоения, они всего лишь хотели вернуть Махендре Питимбару его заблудшую жену.
Ослушницу подкараулили на улице, когда она шла к Таре. Двое мужчин схватили ее с обеих сторон и увлекли за собой. Молодая женщина была так ошеломлена и испугана, что не решилась кричать и позвать на помощь. Да и кто бы стал ей помогать, если бы узнал о том, что она совершила?!
Еще вчера Джая без страха смотрела в будущее, в лицо своей судьбе. А сегодня ее утащили в прошлое. Во тьму.
Ее связали, надвинули на глаза покрывало, заткнули рот, после чего усадили в повозку. Когда путешествие закончилось, Джая увидела себя среди каких-то развалин. Ее окружали родственники покойного мужа, еще какие-то незнакомые люди, мужчины с суровыми, замкнутыми лицами. Они сорвали с Джаи одежду, обрезали волосы. На несчастную обрушились удары бамбуковых палок. Она отчаянно кричала, и ее крик зловещим эхом разносился по пустынной местности.
Мужчины молчали. Один из них поджег прут и горящим концом стал чертить на теле Джаи какие-то знаки. Они сожгли ее яркое сари, сняли с нее украшения и надели на женщину белые вдовьи одежды. Джая поняла, что ее ждет смерть. Счастье, что выпало на ее долю, оказалось призрачным и недолгим. Ослепленная любовью, она забыла о том, что в этом мире за все приходится платить.