Внезапная мысль, идея заставила его вскочить с кровати, сканируя комнату серьезным взглядом, Марк начал беспорядочно метаться из стороны в сторону.
— Где оно, ну? Да, господи! Сколько же тут хлама? — он бегло, словно заведенный, внезапно стал рыскать по своей комнате, разбрасывая все вещи, одежду, бумаги и даже книги, из одного угла комнаты в другую, оставляя полнейший хаос, словно безумный искатель, одержимый не менее безумной идеей. — Как же я мог забыть? Ну же, думай! — ударил он себя по голове, вспоминай!
Обессиленный этим эмоциональным всплеском он обрушил свое тело обратно на жёсткую кровать и закрыл глаза.
— Ха-Ха-Ха, — разлетелся минут через пять его истерически громкий смех по всей комнате. — Как же я забыл то?
— Эй, че ржешь? — послышался голос и в комнату вошел тучный, суровый командир, немного обеспокоенный безрассудочным поведением своего подопечного. — Пойдем, тебя ждут!
— Вот те нате, какая честь, — саркастически ответил он, прижимая к рукаву найденную им совместную фотографию с Фредом и Демьяном. — «Теперь вы почти буквально со мной» — подумал он и тут же ответил. — Что же, идем алчный доходяга, — после чего пулей вылетел из комнаты.
Командир сопроводил Марка в подвал, где ему полагалась самая дальняя и мрачная комната, служившая в годы войны чем-то вроде карцера, для провинившихся бедолаг, но чаще пленников. Сохраняя видимую беспечность, внутри Марка пробирала нервная дрожь, он понимал что, зайдя в комнату, уже не выйдет, а значит, задуманное им дело погорит.
— Эй ты? Почему меня сразу же не убили? — проронил он играюче, сознавая всю абсурдность ситуации и жестокость обстоятельств.
Командир окинул его презрительным взглядом, но не ответил, только посмотрел в глаза и тут же, швырнул в комнату.
— Честно говоря, — начал говорить только что, вошедший Марк, успевший заметить краем глаза «важных» персон. — Вы бы хоть сказали, — он дурашливо почесывал голову. — Знай, я, какая встреча меня ждет, хоть помылся бы, — после чего повернул голову в правую сторону к приподнятому плечу, намеренно изображая, словно нюхает подмышку. — Буээ, — Марк нарочито искривил лицо и высунул язык. — Запашек то, так себе.
— Не паясничай, — резко толкнул его кулаком в живот Гордон Наркисс. — Перед тобой президент.
Линда Гофман впрочем, не изменила выражение лица, единственное, что выдавало ее глубочайшее призрение и отвращение, это, пожалуй, приподнятая бровь, и слегка дергающийся глаз.
— Послушай Марк, мне от тебя нужно только одно, не ты, не твоя верность, скажи мне вот что, куда направился Демьян Мод, — спокойным ровным голосом с любопытной жадностью спрашивала она.
— Я не совсем, — стараясь анализировать ситуацию, он пронзительным взглядом сверлил мисс Гофман и ее помощника, стараясь разобраться в том, что собственно говоря, тут происходит. — Не понимаю, зачем Вам он, — почувствовав бессмысленный азарт, Марк решил плыть по течению, задавая все интересующие его вопросы. — Я летчик не хуже, мы равно талантливы, спросите у командира.
— Ты меня не понял дорогой, — щуря глаза, она подошла к нему в плотную, расположившись строго на уровне его глаз, достаточно близко. — Куда он направился?
— «Теперь понятно, почему тебя прозвали стервятник» — подумал про себя Марк, насмехаясь над президентом. — Ничем не могу помочь, он улетел в неизвестном мне направлении.
— Ты лжешь, — влез Гордон Наркисс, отвесив ему сочную затрещину.
Марк пошатнулся, но остался стоять на ногах. Естественно он не торговался за свою жизнь, просто пытался выяснить ценность Демьяна в ее глазах, после чего харкнул смачный кровавый сгусток, образовавшийся из-за сочной затрещины, прямо на лакированные белые туфли Наркисса, а затем непринужденно и горделиво выпрямил спину, подметив пистолет, скрывающийся за его пиджаком.
— Что-то еще? — покачав головой из стороны в сторону, Марк неожиданно ударил Наркисса, еле— еле выхватил пистолет и снова оказался окружен. — Стоп. Стоп. Стоп, — наставил он дуло на президента. — Слушай сюда мразь, не знаю, зачем ты это делаешь, но помяни мои слава, ненависть народа еще свяжет тебе петлю, всем вам! — «Все хорошо. Тсссс. Тихо» — на секунду закрывает глаза. — «Все хорошо» — говорит внутренний голос, а острый, как лезвие, пронзительный взгляд пробегается по монотонным стенам. Нащупывая в кармане фотографию товарищей, он выдыхает. — Один спасен. Фред, я к тебе. — Гром выстрела.
Умиротворенную полуулыбку разбивает на тысячу осколков реальность, душа лишена телесных страданий.