— Мистер Мод, вы здесь всего два дня, сначала адаптируйтесь, а потом вступайте в бой, — ласково подчеркнула Ия, что чуть ободрило его.
— Вы сказали, что блюдо-язык повара, тогда скажите, что молвит вам мой знаменитый яблочный штрудель с карамелизованной грушей, — попыталась спасти ужин Мария, разбавив беседу, не сулящую спокойного сна ни одному гостю.
— Действительно, давайте есть десерт, — захлопала в ладоши и, расплываясь в сердечной улыбке, добавила Ия.
Мари подала штрудель, что практически всех заставило временно забыть об этом разговоре, ну или, во всяком случае, отвлечься. Минут через семь, Мирон и Ия уже переключились на обсуждение музыки и живописи, Игнат обсуждал с Мари тонкости ее кулинарного искусства и шутя порицал сестру за то, что та в свое время не пошла учиться на повара. Демьян же, то участвовал в одном разговоре, то в другом. Как бы сильно его не тревожило будущее, он не мог не проникнуться атмосферой этого места, заботой и уютом, искренней любовью. Впервые за свою жизнь он ощущал себя частью семьи, но не той, что по крови, а той, что человек волен выбрать сам.
Глава 13
Притяжение
[Свобода и вседозволенность не тождественные понятия.
Принуждение и рабство равны]
Если не знаешь куда идти, просто продолжай движение. Два месяца Демьян следовал рекомендациям Ии и старался адаптироваться к Фестраду. Мирон с радостью предложил ему возможность временного трудоустройства и пригласил к себе, но не официантом, о чем можно было опрометчиво подумать сначала, да и сама мысль о такой перспективе, даже на время, почему то никак не приживалась в молодом Демьяне. Суть в том, что Мирон работал официантом исключительно на время своего официального отпуска с основной работы. А руководствовался он преимущественно личными мотивами, в надежде выловить друга брата в самом проходимом кафе. Теперь же, исполнив намеченное, ничто, не связывало его с этим местом, и поскольку отпуск подходил к концу, Мирону предстояло вернуться на старую работу в сервис по ремонту автомобилей, куда он и предложил устроиться Демьяну в качестве механика, на что тот, согласился сразу же, почти не раздумывая. Во-первых, невозможно 24 часа в сутки проводить в отеле, во-вторых, Демьян был на мели, и возможность подзаработать оказалась крайне удачной. К тому же, он хотел чуть больше узнать о том, как закон и политика Гофман отражается на жизни простых людей. Оставалась одна проблема, Демьян понятия не имел о том, как следует вести себя в городе, где демонстрация любви карается по закону. Оставалось 24 часа. Ия вызвалась помочь.
— Послушай, Демьян, я ничего не обещаю, но постараюсь помочь, скажи, как у тебя с актерским мастерством?
— Как широкому узкий проход, — ухмыльнулся он.
— Понятно, тогда слушай внимательно. Оставь язвительность за пределами этой комнаты или оставайся там сам.
Такой Демьян ее ещё не видел. За последние месяцы они достаточно много времени проводили вместе, читали книги в библиотеке, прогуливались возле отеля. Как-то раз, она даже пыталась нарисовать его портрет, но неусидчивому холерику сложно длительно сохранять стоичное состояние. Она была разной, смешной, забавной, веселой, хмурой и огорченной. Но сейчас, серьезность, преобладающая в ней была связанна с заботой, это чувствовалось во взгляде. Он испытывал одновременно приятные и волнительные эмоции, улавливая взаимную симпатию увеличивающуюся все больше между ними. Прошли месяцы, но он так ничего и не сказал ей о своих чувствах.
— Присядь по удобнее. Ты очень эмоционален поэтому, нужно поработать над сдержанностью. Начнем?
— Погнали, — довольно брутально откинувшись на стуле, заявил он.
— Как ты уже понял по нашим рассказам, все в этом городе стараются играть роль пассивного подчинения и нетрудно догадаться почему. Но простой актерской игры мало, для того чтобы убедительно играть, тебе нужно прочувствовать роль, действительно поверить в неё. Скажи, ты любил?
— Да, — сдержанно ответил он.
— Это хорошо, — задумчиво ответила она, перекидывая одну ногу на другую, так что бы слегка приподнятая верхняя нога выглядела визуально чуть стройнее. — А сейчас ты влюблён?
— Я, — тут он замолчал и, побоявшись выдать свои чувства, собирался солгать, но решив, что это будет безрассудно, продолжил. — Скорее да, чем нет.