— Что вам нужно?
— Процветание, мой друг, вы же нам в этом явно не помогаете, свою любовь, вы словно сорняки распространяете по Фолмраку, — презрительно произнес он. — А что делают с сорняками? Правильно! Их вырывают! Взять их.
К Ие и Демьяну кинулась толпа копов.
— Что бы не… — начала Ия.
— Я люблю тебя, моя хорошая, — он поцеловал ее дрожащие губы, прервав начатую фразу и тут же быстро, но аккуратно оттолкнул к стене. Дальше последовал ряд попыток отбиться, первые трое копов быстро оказались без сознания, но за ними последовали еще и еще. Словно царственный лев, загнанный в угол невежественными охотниками он старался защищать, но не себя в первую очередь, а любовь, потому как именно она была сосредоточением всей его силы, самой жизни. Толчок по ребрам заставил Демьяна потерять равновесие. Затем не менее пронзительный удар чем-то тяжелым по спине. И вот он уже лежит на асфальте, почти потеряв связь с реальностью.
— Демьян! Демьян! — кричала Ия.
Он не мог пошевелиться. Когда ее схватили, последние силы были потрачены им на возможность встать. Когда ты теряешь контроль, то чувствуешь страх, потому как еще хоть немного, но контролируешь ситуацию, когда все происходящие события, события приносящие страдания тебе и твоим близким, уже вне твоего контроля, тебя пронизывает, практически парализует, уже не страх, но настоящий ужас.
— Не трогайте ее! — выплевывая кровь, кричал он из последних сил, пока пронзительный удар снова не обрушился на его красивое лицо. Затем все потемнело. Сознание выключилось.
Глава 21
Безумие
[Бог создал сны, чтобы показать путь спящему, глаза которого во тьме.
Безжалостный ветер разъяренно сшибал сухие осенние листья с сонных деревьев. Начиналась гроза, объявляющая о своем присутствии сильным, раскатистым громом. Начали сверкать молнии, освещая дорогу брату Ии. Игнат несся домой сломя голову.
— Мироооонн! — ворвался он в отель с громким криком. — Мироонн! Их схватили, — запыхаясь, повторял он словно в забытье.
Мирон сидел в гостиной и с наслаждением потягивал сигару. Неожиданный вопль ранил его в самое сердце.
— Игнат?! О чем ты? Кого схватили?
— Демьяна и Ию, — почти выплевывая легкие, произнес он.
— Мария? — с вопросительной суровостью посмотрев на него, сказал он. — Где моя жена?
— Я не, я не видел ее, все произошло так быстро. Там, на площади началась потасовка, Ию ранило, и она упала, Демьян побежал за ней, все было бы хорошо, если бы не тот коп, — озлобленно и быстро, произнес он, словно соревновался в скорочтении.
Послышался скрип двери, зашла Мария.
— Ааа ты уже здесь? — расстроенным взглядом посмотрела она на Игната.
Мирон подбежал к ней и крепко обнял.
— Моя любимая, какое счастье, что с тобой все хорошо, — он целовал ее и жадно прижимал к себе, искренне благодаря Бога за ее жизнь.
— Это счастье выпало мне одной. Ты знаешь про Ию и Де…
— Да, Игнат только сказал, — прижимая ее все крепче к себе, поведал он.
— Что с ними будет? — виновато прошептал Игнат, почувствовав угрызения совести, за то, что сам спасся.
— Я проследила немного за ними, насколько я поняла, их намереваются отправить в «Ясный разум», — обреченно ответила она.
— «Ясный разум»? — послышался тревожно вопросительный тон, из-за угла вышел Ренат. Все с удивлением посмотрели на него. — Если это так, то дело дрянь. Они там и неделю не протянут, — и хотя все сердце его вспыхнуло огнем тревожности за любимую женщину, внешне, ему удавалось сохранять, может и не идеальную, но относительную невозмутимость, он отчаянно пытался выглядеть безразличным к их беде.
— Что ты такое говоришь? — взмолилась Мария. — Ты же протянул?
— Мне просто повезло, когда я там был, эта система была нововведением, а теперь, прижившись, это орудие морального уничтожения. Их срочно надо спасать!
— Ты что сбрендил? — словно обезумевший от страха спросил Игнат. — Это самоубийство.
— Она не моя сестра, милый мой, — горделиво произнес он, желая пристыдить труса. — И все же, я намереваюсь не сидеть здесь, а действовать. Вы со мной?
— Следует все тщательно обдумать и понять, как пробраться туда, но мы с тобой, — переглянувшись взглядом, единогласно согласились Мария и Мирон.
— У нас максимум два дня на составление плана, давайте не затягивать, — сурово настаивал Ренат.
— Это чистое безумие! — воскликнул Игнат.