«Богини Мойры все давно распределив, нам даровали кислород с сомнением…»
Несколько суток Ия и Демьян провели в «Ясном разуме», каждый новый день, преподносил им ранее не известные психодиагностические тесты, новый гастрономический ужас и новую порцию психологического террора. Чем больше они там находились, тем острее понимали, что надо поскорее выбираться. Препараты будто высасывали жизненную энергию, Демьян стал замечать элементы дереализации в восприятии окружающего мира, подобную симптоматику замечала и Ия, к тому же ее прекрасный, от рождения энергичный, полный жизни взгляд постепенно чах, словно порастая пеленой, будто величественный цветок, лишенный влаги. Это вызывало глубочайшее сожаление и вину у любящего мужчины, который был рядом каждый день, но так же, был лишен возможности помочь, или хотя бы утешить, что било Демьяна куда больнее, чем кто-либо и когда-либо.
День третий. Сегодня, довольно неожиданно, за обедом к Демьяну подсел тот парень, незнакомец, с которым у них завязалась беседа в его первые 24 часа заточения.
— Хэй, вид у тебя скверный, все нормально? — на удивление живо говорил он.
— А сам то, как думаешь? — еле выдавил из себя обессиленный Демьян, с трудом концентрируя внимание на соседе.
— Ощущение что все вокруг как будто, в ускользающем сне, будто нереально?
— Да, — еле слышно прошептал он.
Вид у него, и правда, был скверный, темные синяки под глазами и бледная кожа придавали лицу и телу немного мертвенный, почти безжизненный вид.
— Ничего, ничего, — с сочувственным пониманием говорил он. — Так твой организм привыкает к лекарствам, они просто еще не подобрали идеальную дозу для тебя, в конце недели, после полного изучения твоих физических и психологических параметров, будет ясно, сколько и чего тебе давать для покорности и подчинения и стоит ли. Я кстати Клим, — он аккуратно, чтобы остаться максимально незамеченным, протянул свою руку. — Приятно познакомиться.
Не смотря на проблемы с концентрацией, Демьян обратил внимание на спортивное телосложение своего собеседника и густые блондинистые волосы, по странному убранные в пучок. Во внешности его так же отличали аккуратные, словно выточенные скульптором, красивые черты лица.
— Я Демьян, — обеднело, ответил он и тоже подал руку. — В смысле стоит ли?
— Что?
— Ты сказал, что в конце недели они решат, стоит ли мне вообще давать лекарства, о чем ты? — тревожность пропитала звучание его голоса.
— Я же тебе уже говорил, при первой встрече помнишь? — Демьян посмотрел на него невнятным тупым взглядом полным непонимания. — Так ясно, — он присел ближе. — Если в конце недели выясниться что ты, или твоя девушка не угодны стране, слишком свободолюбивы и непокорны, вас убьют, ну сложен ты вроде не плохо, так что поедешь куда-нибудь чернорабочим. А в случае летального исхода, запишут как несчастный случай или еще что, в общем, никто не подкопается, к несчастью, такое мне уже доводилось видеть. Понимаешь, они просто изучают нас как подопытных крыс, чтобы знать, есть ли шанс искоренить любовь и сделать идеального по их стандартам гражданина Фолмрака, посмотри вокруг, они не будут тратить бабки на бесперспективные варианты, — лицо его исказила печальная полуулыбка, и хотя голос казался вполне уверенным, ожидание неминуемой угрозы выжигало страх в мимике, в глазах, в мелких морщинках скопившихся на молодом лице.
— А давно ты здесь?
— Я прибыл на три дня раньше тебя, так что завтра для меня все решиться.
— А ты…
— Боюсь ли я? — и не дожидаясь ответа, продолжил. — Еще бы! Но страх мой не завязан только на моей жизни, по мне так лучше умереть, чем жить так, — оглянувшись, посмотрел он на убогое помещение и забитых, грустных людей. — Нет, ну а что? Кажется еще вчера, мне 30 лет, у меня любимая жена Мира, мы празднуем годовщину свадьбы и обсуждаем детей, наше будущее, буквально каждый миг, словно не окутан счастьем, а и есть само счастье. Потом, внезапно, словно бомба все взрывается, БУМ и к власти приходит Гофман, меня арестовывают и вот я здесь. А что я сделал? Я любил и люблю, и ни один человек в мире не убедит меня в том, что это грех. Боюсь я не за себя, а за Миру. Она мой якорь в этой жизни, — он глубоко и тяжело вздохнул, зажатый в тиски обстоятельств.
— Я понимаю тебя и чувствую тоже самое. Мне жаль, что мы встретились вот так вот.
По необъяснимой тому причине, Демьян чувствовал родство с этим парнем, словно они давно уже должны были встретиться, словно это сама судьба.
— Печально, что нас роднит несчастье, но я искренне рад познакомиться, знаешь, у меня ощущение, что встреча наша не случайна, надеюсь понять это прежде, чем умру, — c обреченной саркастичностью улыбнулся он пожимая руку, и ушел.