— Ты прав, — подавленно согласился Демьян, я должен был защищать ее, а я не смог.
— Слушай, прости меня, я не хотел. — Ренат понимающе похлопал Демьяна по плечу и помог встать. — Мне жаль.
— Это ты прости, я, я знаю, как ты относишься к ней, и я не вправе заставлять разлюбить ее, это глупо, просто сейчас ревность будто вышибла всю разумность, я не на тебя злюсь, пойми, а на себя. Эта агрессия направлена вовнутрь, а не вовне. Боль разрушает меня. Прости, — сказал он, протягивая руку с целью примирения.
— Тебе не за что извиняться, будь на твоем месте, сам бы прибил себя, засмеялся Ренат и они вернулись в машину.
Двое разных людей, что разделяют одну страсть и боль, обрели поддержку друг в друге.
— У вас все хорошо? — обнимая руку любимого, прошептала Ия.
— Все замечательно, — ответил Ренат и подмигнул новому другу.
Когда ты можешь положиться только на себя — это осторожность, когда ты можешь положиться на других — это счастье.
Глава 26
Первый шаг
[Всегда есть выход, и если вам кажется, что единственный возможный выход фатален, значит он не единственный, ищите другой]
Утро следующего дня озарили маленькие проблески солнца, словно лучи надежды, зародившиеся в сердцах жителей отеля. Ты будешь испытывать страх до тех пор, пока не решишь столкнуться с ним лицом к лицу. Именно столкновение показывает силу противостояния, твою силу и мнимость всемогущества противника. Впервые за несколько дней Ия и Демьян проснулись в обнимку, осознавая всю ценность такого маленького счастья. Слегка понежившись в кровати их голодные желудки, совсем отвыкшие от действительно вкусной еды, призывал скорее спуститься вниз ангельский запах, что распространялся по маленьким комнаткам отеля стремительно, словно пламя, вызывая аппетит и как бы заманивая на трапезу. Чуть позже, все собрались за завтраком в маленькой гостиничной комнатке. Они праздновали свою победу свежими блинчиками с медом и гранулами соленой карамели, а так же шоколадными кексами, щедро сдобренными густым темным шоколадом с крошкой из миндаля, вдобавок запивая сладкие яства крепким ароматным кофе.
— Долго ли, — раздался неуверенный звук першения в горле, будто от неуверенности говорящего.
— Прости что? — поспешила спросить Ия, что сидела возле него.
— Долго ли, мы можем здесь оставаться, в надежде, что нас не найдут? — еле слышно, медленно спросил Игнат, опасаясь изгнать дух праздника из сердец собравшихся, но искренне веруя в эту необходимость, потому как понимал, выигранная битва, не залог победы на войне.
— А долго ли мы можем продолжать жить в этой стране, скрываясь, словно крысы в своем подвале? — ненамеренно, но слегка раздраженно ответил Демьян. — Ты прав, Игнат, полностью прав. Слушайте, — привстав, продолжал он. — Благодаря всем Вам мы бежали, мы здесь, и я безгранично благодарен, но не знаю насколько долго это место, будет оставаться безопасным, — он сердечно огляделся по сторонам, невнимательно рассматривая обшарпанные стены и любимый всеми древний камин. — Только подумайте, если мы бежали из «Ясного разума», то наверняка сможем выбраться и из Фолмрака. Мы можем попытаться уплыть, арендуем лодку и…
— Я только за, — ловко перебил его Клим. — Вы все спасли нам жизнь, но является ли бегство выходом из ситуации? Мы бежим, но что ждет наш народ?
— Наш народ сам дал топор палачу, и вот только не надо так смотреть на меня Ия, — с легким упреком ответил он, уловив обвиняющий взгляд сестры. — Вы все знаете это, — удрученно промолвил Игнат.
— По глупости дал, а из-за трусости не забирает, словно неразумное дитя. Но нельзя бросать их! Слушайте, — стал он, засуетившись, активно жестикулировать руками. — Мы можем попробовать организовать движение, найти таких же, как и мы, вместе это будет сокрушительная сила, мы изменим истории, — словно в эйфорическом припадке говорил Демьян. — Дайте им надежду, вселите в них веру и они, отвергнут страх.
— Попытаться? Свергнуть власть? Ты из ума выжил? — послышался полный непонимания тревожно испуганный голос. — Да нас же схватят и тогда мы уже ни себе, ни кому-либо другому, не поможем, — гнул свою линию Игнат.
— То, что ты говоришь, — Мирон выдержал паузу и посмотрел прямо в глаза Игнату. — Я слышу, как голос сердца твоего затмевает страх, страх, что ты сам взрастил в своей голове. Ты видел людей? и это скорее не вопрос, а утверждение, они сломлены, они испытывают страх, и я не виню их. Черт, да мне самому страшно, думаю, — он отвел взгляд в сторону старого камина, в котором уже с утра ютились маленькие горящие огоньки, — как и вам. Я понимаю, о чем вы говорите, дайте им надежду, и они ухватятся за нее мертвой хваткой, но пока нет того, за кем они могли бы пойти, дергаться точно не нужно, — подытожил он.