— Мы можем попытаться уплыть, рискуя своими жизнями, ради своего же будущего, своего блага, или начнем опасную игру, будем рисковать, но уже не только своими жизнями, но также жизнями других, абсолютно незнакомых людей. Риск, ради маленького шанса преобразовать будущее страны и снова дышать свободной грудью не испытывая страх за эмоции, за человечность, за то, какими мы рождены быть. Хм, об этом выборе ты говоришь Клим? — проницательно высказался Демьян.
— Я не говорил, что требую вас выбирать, я просто высказал свое мнение. Ну не вижу я смысла, уж простите, — совсем не искренне в плане извинения, но правдиво по факту содержания фразы, ответил Клим, — в этой игре кошки-мышки, где мы постоянно в роли жертв, не вижу я смысла и в побеге, потому как верю в то, что каждый находящийся здесь способен изменить ситуацию. Я видел это своими глазами. Мы видели это, — взяв за руку любимую женщину, подытожил он, а затем прошептал ей на ухо: — но ты моя любовь, ведь поддерживаешь меня?
— Я всегда, с тобой и за тебя, ты же знаешь, — с лучезарной улыбкой ответила Мира, поделившись своим светом с его сердцем.
— Спасибо, теперь мне все ясно. Я вижу, как вы все задумались над этим, то, что не озвучено, не существует, теперь выбор есть. Не знаю как все остальные, но думаю, вы заметили, что в обоих случаях мы выбираем риск для жизни, здесь или там, дай бог, на свободе, до которой, кстати, нам еще, только, предстоит дойти, мы не можем быть уверенны, в том, что сохраним свои жизни. Но идя на такой шаг, я предпочту бросить вызов судьбе и переманить народ на нашу сторону. Гофман придется сделать мне лоботомию и вырвать левую половину полушария, забрать сердце и отнять жизнь, чтобы я перестал любить. Пускай я не знаю хорошего оратора, за которым пойдет народ, и понятия не имею, с чего вообще начинаются эти повстанческие движения, но я уверен, что попробовать стоит, — он уверенной походкой подошел к Климу, и пожал ему руку, а затем посмотрел на Ию. — Дорогая, я не могу сделать выбор за тебя, но не осуждай меня за мой, — и расположился подле Клима.
Ия же сидела и не сводила с них глаз.
— Забавный оборот принял наш праздничный завтрак. Впрочем, я думаю, мы уже нашли хорошего оратора. Я выбираю тебя, а вместе с тобой и каждый твой выбор.
— Но сама то, ты чего хочешь?
— Я хочу перестать бояться любить тебя и свою семью, перестать бояться жить, да в принципе перестать бояться, так что я с вами, — она подошла к Демьяну и нежно сжала его руку в своей, он поцеловал ее в лоб, сердечно поблагодарив, а затем, смиренно ждал, что же скажут другие.
— Ты псих, — открыв рот, произнес Игнат. — Ты идиот!
— Но идиот везучий, — рассмеялся Мирон. — Здесь наш дом, я буду последним трусом, если позволю себе бежать из страны без попытки ее реанимации, эту опухоль давным-давно пора вырезать. Мы еще плохо знакомы Клим, но ты прав, за то, что любишь нужно сражаться, в нашем случае, мы будем сражаться за саму любовь и если я умру, то, по крайней мере, буду уверенно знать, что сделал все возможное чтобы спасти людей.
— А за чем, собственно говоря, дело стало? Я в деле, — безумно и забавно улыбнулся Ренат.
— Раздался судорожный смех Игната, — вы меня простите, конечно, но это похоже на массовое самоубийство, и за последние двое суток, уже второе. Это иронично и выглядит бредово.
— Не стоит мешать людям сходить с ума, — ловко подметила Мария, решив по обыкновению добавить к беседе один из своих любимых афоризмов.
— Опять ты за свое, так ведь никто не говорит.
— Никто не говорит как?
— Так как ты, Мария, никто ведь не сыпет в диалоге цитатами, — отметил он с горькими вставками язвительности.
— Так говорю я и этого достаточно, — чуть высокомерно, но легко произнесла она. — И кстати это, А.П. Чехов, я не боюсь использовать мысли великих людей в рутинном диалоге, только, потому-то, кому то это может показаться странным. Так что, я с твоего позволения Игнат, тоже присоединюсь к остальным, — она отодвинула его ногу с кушетки и прошла мимо, слегка задев пышным рукавом халата его аккуратно уложенные волосы, которые, он незамедлительно начал поправлять.
— Бог с вами, — он бросил руки в воздухе, будто пытался стряхнуть с них капли воды и еще раз внимательным взглядом окинул окружающих. — Я с вами, но остаюсь не потому, что хочу бастовать, я остаюсь потому как мой выбор, это моя семья, а если вся моя семья остается здесь, то и я тоже.