— Взорвать управление? — захихикал Ренат.
— Ага, и сразу же все начнут нас воспринимать как террористов.
— Ну, Клим, конечно прав, правда, не стоит забывать, что негативный пиар конечно тоже пиар, но побойтесь бога, мы ведь не террористы. А что если, — на секунду Мирон задумчиво стал сверлить взглядом грязный черный камин, а затем, словно мысленно вернувшись и включившись в настоящее, продолжил со сверкающими глазами. — Слушайте, Ментира ведь раз в месяц даёт общественные собрания, чтобы укрепить страх среди народа, и, конечно же, свою власть, они проходят на центральной площади, мы можем попробовать сорвать его. Звучит, конечно, безумно, но по мне так это в разы лучше идеи на счет взрыва домов, без обид Ренат, — ласково подчеркнул он, закончив выражение своих мыслей.
— И как же?
— Ну, смотрите, он такой выступает, бла-бла как чертовски прекрасно живётся в государстве, где за любовь тебя преследуют так, словно ты террорист, процветание и т. д. Тут мы перехватываем связь и транслируем уже свою историю, подготовленную речь, а в завершение бах и листовки разлетаются по всему городу. По мне так, очень эффектно. Мы разом убьём двух зайцев, заявим о своём существовании прилюдно и покажем власти, что не боимся, возможно, этот жест разорвёт путы страха у людей, ну или, по крайней мере, подарит маленькую надежду на изменение системы. Правительство разобщило народ, мы же дадим им понять, что они не одиноки, что есть те, кто готовы рискнуть жизнью, чтобы спасти их, это действительно может что-то изменить.
— Как же ты собираешься переключить внимание толпы на себя, на этих собраниях всегда массово и полно копов, знаешь, вторых там вроде даже больше, и каким образом мы раскидаем листовки по городу.
— Ну, на счёт внимания, тут ничего сложного, мы перережем провода, а сами будем вещать через громкоговоритель, листовки будем сбрасывать с самой высокой крыши здания города. Я знаю ходы, знаю, как бежать оттуда не замеченными. Ходы ведут в подзёмку, так что, нас не схватят. Конечно план не огонь, но если других все равно нет, так почему бы, не попробовать?
— Хорошо Мирон, я соглашусь, идея, и правда, не такая плохая, на самом деле даже очень не плохая, — заметил Клим. — А когда следующее собрание?
— Завтра, — осторожно сказал Игнат, явно не поддерживающий эту идею ввиду наличия прямой витальной угрозы.
— А громкоговоритель?
— Так у нас же в отеле есть один, старенький, но вроде рабочий, — сказала Ия.
— Тогда давайте заставим народ проснуться, — закончил Демьян.
План, рождённый в голове безумца не всегда так безумен, как его идейный вдохновитель. Все понимали и принимали этот риск, для того чтобы переманить людей, надо чтобы о них говорили все, а что подойдёт больше, чем ближайшее собрание.
На следующее утро Ия принесла из подвала громкоговоритель, Ренат и Мира потратили ночь, чтобы успеть закончить листовки, все были готовы. Любящая жена Мирона в этот раз осталась ожидать своих друзей дома, заранее запланировав грандиозный ужин из обилия мясных блюд и сластей, как раз собираясь занять свои руки и разум мыслями о кулинарии. Мария свято верила в то, что мысли материальны, поэтому крушила даже малейшие сомнения по поводу этой операции и лишь мысленно повторяла про себя «все получится». Анферод предпочли одеться невзрачно, с доминированием черных и серых цветов в одежде и прихватили с собой два пакета с листовками, основная идея была позаимствована у девушки, что когда то училась с Ией, на них была нарисована величественная Фемида с весами, на которых изображалось анатомическое сердце и гемисферы. Надпись на золотой ленте, растелившейся у основания божественных ног, гласила «Процветание в равновесии». На обратной стороне красовалось подпись «Анферод» и снизу мелким шрифтом «присоединяйся». Так же все участники группы прихватили чёрные маски, чтобы скрывать лица. Торжественное выступление Ментиры было назначено на 12 часов утра. Собралась большая толпа людей, окруженная копами, что говорило скорее о принудительном присутствии, нежели о добровольном. Нарочито искусственным был весь этот маскарад празднества и воспевания власти дарующей вечную горечь и траур. Ат Ментира взошёл на помост и с горделивой надменностью начал вещать, он сообщал народу о том, как обстоят дела в стране, как много полезного сделала доблестная армия и как безжалостны расправы над инакомыслящими. По большей части он занимался резонерством, тупой политической болтовней, лишенной всякого смысла, много воды, да и только. Хотя стоит подчеркнуть, что сам он просто обожал эти собрания, за то, что был в центре внимания, обладая властью подчинять страхом. Его ублажала покорность, испуганные глаза людей и жгуче опьяняющая возможность безнаказанно прилюдного демонстрирования своих садистских страстей. Конечно же, подлинной властью обладал не столько он сам, но эти собрания позволяли ему почувствовать себя королем ситуации, единственным властителем, пускай и не всего Фолмрака, но не менее, прекрасного Фестрада. Пока этот самодовольный глупец по заученной схеме продолжал пропагандировать чушь, еще скрытное сопротивление готовилось нанести первый, неожиданный удар.