— Ты что с ума сошёл? Я не позволю! — вскрикнула ошарашенная Мария.
— Родная, а кого ещё? Демьяна она знает в лицо, а все остальные полезны здесь, я могу попытаться завоевать ее доверие и похитить.
— Ну друг, это самоубийственный и чертовски героичный поступок, но один ты не пойдёшь, — начал Клим. — Тебе нужен помощник, я пойду с тобой.
— Значит, на том и решили, — не привыкший отказываться от необходимой помощи, согласился Мирон.
— Они обменялись дружеским рукопожатием.
Пока до остальных только доходило то, что только что произошло, подождав пару тройку минут, Мирон молчаливо вышел из комнаты. За ним покорно последовали и остальные, почти все, кроме двоих. Демьян и Ия, остались в гостиной. Из камина раздавался треск древесины, приятно согревающий своим звуком сердца, словно укутывая их в теплое одеяло под свежими просторами морозной ночи.
— Не нравится мне все это, — тоскливо произнесла Ия. — Знаешь, не захотев, я тогда пойти в ЗАГС, нас бы не схватили, я постоянно прокручиваю те дни в голове и кажется, что чувство вины сжирает меня медленно, знаю, что не могу сказать тебе ничего кроме, разве что, прости, но это прости, уж поверь громче грома.
— Родная, я ни разу не винил тебя за те события, так случилось потому что я влюбился в тебя и захотел жениться, думал ли я тогда что нас схватят? Конечно же нет, я думал что если за любовь схватят меня, так тому и быть, я справлюсь, но видя тебя там, в «Ясном разуме», такую напуганную, мое сердце разрывалось и единственный кто в этом был виноват это я. И видит бог, до конца дней своих я не перестану винить себя за это. Мое самое большое счастье, причинило тебе столько боли. Именно это и вселяет страх. Именно это не даёт мне уснуть по ночам и именно поэтому я готов взорвать то место, потому что мне кажется, что когда оно рухнет, рухнет и темница что появилась в моей голове, ровно в тот день, когда мы туда попали.
— Твоя темница лишь в голове, ее не они возвели, не то место, ее возвёл ты сам. И пока ты веришь в то, что являешься заложником ситуации, наше общее дело не сдвинется с мертвой точки. Ты не сможешь двигаться дальше. Психотравма это своего рода террорист, не оставляющий право выкупа. Примирись со своим прошлым как с опытом, научившим тебя чему-то новому.
— А чему научилась ты?
— Тому, что не один человек не заставит меня отдалиться от тебя даже путём физической расправы, тому, что не один человек не удержит меня от тебя, ни мои мысли, ни мое сердце.
— Моя храбрая девочка, как же ты прекрасна.
Ия поцеловала его и нежно обняла, после чего ушла наверх, а Демьян остался наедине со своими мыслями и внутренним диалогом о том, что полезного дало ему время пребывания в ясном разуме.
— «Пожалуй, она права», — размышлял он. — Не окажись я там, не встретил бы новых друзей, а оказавшись там, я понял, насколько важен для других.
Любой опыт, даже негативный, словно частичка пазла, достраивает, формирует полноценную картину, отшлифовывая личность.
Глава 29
Доверие
[Ночь для решения, день для действия]
Тщательное составление плана упрощает работу, но следует всегда иметь запасной вариант, или хотя бы надеться на свою интуицию, попеременно рассчитывая на удачу. Все прекрасно понимали, что для реализации задуманного следует отправиться в столицу, но так же, все понимали, что добраться туда будет крайне затруднительной, почти нереальной задачей, поэтому оставалось одно, ждать. Ждать пока Гофман, сама не явиться в Фестрад. Прошло 2 месяца. За это время в «Северном сиянии» стало жить гораздо больше людей. Туда бежали все, кто потерял своих близких, женщины, дети и мужчины. Большинство приводили Мирон и Демьян, были и те кто, услышав про Анферод, надеялись содействовать перевороту, в основном это были люди молодого возраста, в которых еще бушевала жажда отмщения и справедливости. Так потихоньку, друзья друзей и их друзья, а так же случайные знакомые заполняли небольшое здание отеля. Не смотря на то, что комнат уже не хватало и приходилось располагать людей чуть ли, не на полу, они все равно оставались, выбирая место, где не то чтобы было комфортно, скорее даже наоборот, но зато ни от кого не приходилось скрывать свою человечность. Здесь каждый любил, был любим и не боялся этого, именно по этой причине койка, представляющая собою, старый матрас на полу не отталкивала ни оного человека. Главное что все были живы, и это еще больше сплачивало незнакомых людей.
В городе же усилился контроль, больше копов патрулировали улицы, почти перестали даваться концерты, тайный ЗАГС, куда приходила Ия, опустел, одна из крыс специального подразделения Гордона Наркиса пробралась туда и безжалостно сдала каждого участника данной подпольной организации. Убили почти всех помощников Фреи Лофн, судьба, которой, сложилась не менее трагично. Ее незаконную деятельность, перевешивали высокие интеллектуальные способности, что придавали ценность этой женщине в глазах государства, но власть требовала публичного принятия своих стандартов и законов, что означало прилюдное отречение от всего того, за что она так долго и храбро боролась. Истинный любитель жизни, она так же почитала свои ценности и идеалы. Часть ее говорила, что сложного, просто соври, скажи, что принимаешь их безумные идеи, а сама продолжай работать, тайно, продолжай действовать. Разве мертвец сможет что-то изменить? Но другая часть, та, что сама убила бы за свою репутацию, отрицала даже малейшие сомнения, на стороне этой части была глубокая страсть, страсть за веру, которая доминировала над прочими страстями. Горделивый дух не позволил Фрее даже фальшиво сдаться, изобразить покорность, нет, не в этот раз. Она провела почти месяц в тюрьме. Причем сначала на первой стадии заточения, когда Ментира еще улавливал шанс просто переманить ее на свою сторону, условия были не так плохи. Заточение это да, но у нее хотя бы всегда была еда, литература, хорошее вино и даже музыка. Довольно скоро, не обладая терпеливостью, до Ата Ментиры дошло, что рассчитывать тут особенно не на что, так что, он закономерно сменил милость на гнев и сделал все, для того, чтобы превратить ее пребывание в тюрьме в невыносимое существование, еды стало совсем мало, отопление выключили и забрали все книги. Фрея осталась совсем одна в камере, наедине с самой собой, ни шума, ни голосов окружающего мира, постоянно во тьме. Так сводят с ума. Единственное что согревало ее сердце, так это то, что большую часть книг она помнила наизусть и потому часто развлекала себя чтением, с легкостью открывая любимый абзац в своей голове на уровне представления. Ободряла ее так же дикая гордость за этот недовольный взгляд человека обозленного, привыкшего получать все что захочется, но только не с ней. Это забавляло Фрею и хоть как-то веселило. В конечном счете, ей был озвучен приговор о смертной казни за предательство, через расстрел, который незамедлительно привели в исполнение. Она умерла в заточении тела, но свободная духом, а в здании, где раньше занималась подпольной регистрацией браков, теперь расположился офис Ментиры. Солнечные лучи стали чаще озарять этот город, но по большей части над землей по-прежнему довлели тучи, символично отражая эмоциональное состояние страны.