— Мне жаль, — выдавил из себя Демьян, боясь сказать что-то не в тему, и по-прежнему пребывая в легком состоянии отрешенности. Он сам пытался понять, как относится к геям, потому что ранее никогда не задавался этим вопросом, но как хороший слушатель старался сохранять раппорт, связь с другим человеком, ощущение доверия.
— Знаешь, я никогда не понимал, за что, за что люди так жестоки к нам. Кареглазые не убивают голубоглазых, блондин не убьет брюнета, хотя все разные. Так почему, мужчина или женщина, что любят однополых, обречены на осуждение. Дело в детях? Но ведь и среди гетеросексуалов есть люди лишенные этого священного подарка природы.
— Ну, тяжело отвечать за всех гетеросексуалов, но мне кажется, это просто отголоски стереотипов, люди боятся то, чего не понимают, то, что не вписывается в усредненную норму. Ведь ровно так же, они осуждают и различные формы других сексуальных девиаций.
— Вот именно! Не понимают! Да и почему девиацией считается то, что существует веками, ведь гомосексуализм, существует так же долго, как и гетеросексуальность, ну может не так же, но точно давно. Ты знаешь, что в греческой мифологии в среднем выделяют более 50 мифов связанных с однополой любовью. Во времена Сократа, считалось, почтенным, если мальчика отдавали в ученики солидному мужчине, воину или философу. Притом, что учеба представляла собой не только реальную передачу знаний, по факту занятий, но и физический контакт, тогда полагали, что в момент сексуального акта, люди обмениваются жидкостями, энергией, и таким путем отдают часть своих знаний и умений, навыков. Вот только подобный гомосексуализм, может возникать по аналогии с формированием обычной привычки, способа поведения, осуществляемого в определенных условиях и приобретающего со временем характер потребности. Демьян, это же просто образованные, в мозговых структурах крепкие нервные связи, которые отличаются повышенной готовностью к функционированию, т. е. я прекрасно понимаю, что гомосексуализм не всегда заложен природой, и внешнее воздействие весомый фактор.
— Ты ведь в курсе, что, не смотря на то, что большинство греков практиковали гомосексуальные связи, в обществе, это все равно порицалось, — решив слегка разбавить монолог Люка, влез Демьян.
— Ну естественно, прости, занесло, говоря о жестокости социума, я просто не понимаю, когда осуждают таких как я, истинных гомосексуалов. Ведь у меня не было никаких психотравм, насилия, плохого примера. Просто я родился таким, что уж тут поделаешь. Знаешь, когда тебе четырнадцать, и ты понимаешь, что лица противоположного пола тебя абсолютно не привлекают, это пугает до жути. Инстинктивно ты понимаешь, что так не должно быть, но это все равно происходит. И не с кем поделиться, потому, как голос внутри предостерегает от этого, предостерегает от осуждения и травли. Таким образом, ты становишься замкнутым и не общительным, пока пытаешься разобраться во всем этом дерьме и после, когда учишься жить с этим. Демьян, это ведь не вопрос выбора. Если бы я был волен выбирать, то нашел бы себе чудесную девушку и был бы счастлив. Но самообман здесь пагубен, потому как, в конечном счете, тебе все-таки придется примириться с собой, принять себя такого, какой ты есть, и чем дольше ты оттягиваешь неизбежное принятие сущности, тем хуже. Разница лишь в том, сделаешь ты это в 18 или в 50. Тяжелый путь, поверь, я и врагу такого не пожелаю. Но когда вдовесок к этому, еще и власть объявляет охоту на ведьм, на любовь, а ты со своей ориентацией, среди прочих чуть ли не самая редкая и мерзкая птица, это совсем уже из ряда вон выходящее. Я ведь даже не успел проститься с ним, с Генри, — Люк постарался сдержать слезы, но в силу своей эмоциональности не смог. — Мне пришлось просто смотреть на него, изображая безразличие, не имея возможности даже прикоснуться в последний раз, закрыть безжизненные глаза, потому что, для всех, я нормален до мозга и костей. Жестоко это все и несправедливо. Теперь надеюсь, ты понимаешь мои личные мотивы в этом деле, и прошу, избавь меня от повторного выворачивания внутренностей наружу, ради того, что бы Ренат, Мирон или как там их зовут, сочли нужным доверять мне.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое в одиночку. Я не буду лгать, что могу понять все тяготы обрушившиеся на тебя по причине твоей сексуальной ориентации, но Люк, я сполна понимаю твою боль, боль утраты и гнилую беспомощность, что гнездилась в твоем сердце. Я чувствовал тоже.