Ночь в преддверии важного дела очень беспокойна, тревожные мысли прокручиваются в голове, словно заезженная пластинка, словно навязчивая мысль, которую трудно изгнать, почти невозможно. Это прогоняет сон, но сохраняет усталость, от которой на утро болит голова. В два часа ночи послышались шаги, это был Игнат.
— Ребят!!! — прокричал он во весь голос взбудоражено, и абсолютно не боясь разбудить жителей отеля.
В миг внизу оказались все участники дела, основные представители Анферод и один сонный новичок, который без труда развеивал дурные мысли и поддавался сладостному тяготению хорошенько выспаться.
— Судя по всему, приступаем завтра. Одна проблема, не уверен, что завтра будет так же, но вот что. Примерно в двенадцать часов ночи, трое охранников Гофман идут в ресторан, другие же остаются с ней, через час они сменяются. Я постоянно все сверял по часам и промашки быть не должно.
— И? — в нетерпении сгорала Ия.
— Значит у нас примерно час на все, признаюсь, мне кажется времени маловато.
— Ну да, в таком случае будем делать то, что у нас получается больше всего, — сказал ободряющим тоном Мирон, задумчиво почесывая голову.
— А что у нас получается лучше всего? Рисковать и натыкаться на неприятности? — засмеялся Демьян.
— Играть, — воодушевленно ответил он.
— А стоит ли игра свеч? — еле слышно, шепотом спросила его Мария.
— Эта? — он посмотрел вокруг, а затем сосредоточил свой нежный взгляд на ее прекрасных глазах и поцеловал в румяную щеку. — У нас есть шанс наконец-то все изменить, так что да, стоит каждой.
Весь следующий день был окрашен тревожным смятением, волнение ощущалось в каждом взгляде, в каждом дыхании, с каждым стуком сердца. За завтраком и обедом мало кто разговаривал. Они смотрели друг на друга с особой нежностью, будто на случай провала старались максимально запомнить все, то хорошее, что у них есть. Тишину разбавил славный, звонкий голосок Миры.
— Кстати, мы хотели сказать Вам, что уладили вопрос с массовкой.
— Да, — поддержал ее Клим. — Мы поговорили с постояльцами, удалось договориться с 20 людьми, они будут отвлекать внимание, так что не переживайте на этот счет.
— Замечательно, — поспешил ответить Мирон. — Тогда у нас все готово. Можем собираться, — он пошел наверх, а за ним последовали Люк и Демьян.
Было решено что с ролью девушки в беде прекрасно справится Ия, что раздосадовало и без того скованное страхом сердце Демьяна.
— Почему именно ты? — весьма удрученно спросил он, пока они переодеваясь, подготавливались в своей комнате.
— Потому что я лучшая актриса здесь, и ты сам это знаешь.
— Да брось ты, там внизу полно других, кто прекрасно справился бы.
— Возможно, ты и прав, но…
— Что но? — он подошел к ней, и аккуратно прижимая к себе, поцеловал в лоб. — Я не хочу, что бы ты была там сегодня.
— Я понимаю, но ведь и я не хочу, чтобы ты опять подвергал себя опасности, — она запустила свои тонкие пальцы в его волосы и нежно, но с определенной долей страсти поцеловала его голову, а затем пристально посмотрела в глаза. — Я не буду сидеть без дела, пока ты рискуешь своей жизнью на общее благо, даже и не смей просить меня о таком.
— Да я же о тебе волнуюсь глупенькая.
— Демьян, милый, все решено, куда ты туда и я.
— Куда ты туда и я, моя Ия, — выдохнул он воздух словно сжимавший грудь и прижался еще сильнее к той, что была дороже всего, дороже самой жизни.
Они потратили еще около пяти минут утопая в объятьях друг друга, и не торопясь направились вниз. Мирон уже переоделся, но Мария по-прежнему суетилась подле него, поправляя, то манжет, то плечи куртки. Он понимал причину ее тревоги и снисходительно относился к этой легкой форме навязчивости, а затем крепко обнял ее и поцеловал.
— Я люблю тебя Мари, чтобы не случилось, я всегда буду рядом, — он сказал это так трогательно, словно в первый раз, что придало Марии чуть больше повода для слез и одновременно для радости. А затем огляделся по сторонам. За последние десять минут вся комната заполнилась людьми, непосредственными участниками и массовкой. Словно отдавая миру всю тяжесть, что томилась в его сердце, он тяжело выдохнул и сказал — «Сейчас. У нас есть только сейчас и сегодня. Но именно это сейчас определяет завтра», — затем, образовавшийся ком в горле перебил и без того нервное, неспокойное дыхание. Мария чувствовала его влажную ладонь в своей руке. Тревога сковывает, — произнес он лицам, жадно внемлющим каждому его слову.