— Не глупи парень, не до геройства, — почему то, по-отцовски заговорил Мирон.
— Здесь моя ниточка обрывается, — сказал он и вытащил из-за пазухи гранату. — Она не исправна, так что как только я выдерну чеку, все рухнет. Бегите, как только они зайдут, я подорву шахту, и вас не найдут.
— Ты что это? Совсем что ли?
— А я не ищу у вас одобрения, Демьян, ты же умный, если они пойдут сюда с ищейками то найдут «Северное сияние» и разрушат, — слезы смочили его глаза. — Я не хочу умирать, черт, это правда. Но не могу позволить, чтобы все, что мы сделали, было напрасно, и эта тварь снова бы пропагандировала чушь. — Демьян и Мирон растерянно переглянулись. В душе они понимали целесообразность хода его мыслей, героизм и помешательство. — Прошу, бегите! — прокричал он, вложив в свой голос всю волю, страх и благородство, вложив любовь. — Мирон, — продолжал он в исступлении. — Тебя ждет Мария, — затем Люк перевел свой ласковый и испуганный взгляд на Демьяна. — Тебя ждет Ия, а меня, — глубокий вдох, затем медленный выдох через рот, губы трясутся. — В этой жизни меня более не ждет никто, но там, — он посмотрел на небо и улыбаясь продолжал монолог уже с большим умиротворением. — Ты знаешь Демьян, меня уже заждались, но не в этой реальности. Это мой выбор, прошу, не отговаривайте.
— Спасибо, — благодарно ответил Мирон, отбросив глупость притирания по этому вопросу, и протянул ему руку, а затем горячо обнял. — Видит Бог, я не забуду твоей доброты, — он пытался контролировать эмоции, но слезы хлынули и из его глаз.
Затем к нему подошел Демьян и крепко обнял.
— Беги, — тихо прошептал Люк.
— Спасибо, спасибо за жизнь! — ответил Демьян.
Он не знал, что еще можно сказать в такой ситуации, но для храброго героя этого было достаточно, потому что каждая буква слова была наполнена искренней благодарностью и любовью, любовью за которую все так отчаянно боролись.
Распрощавшись с друзьями, Люк подождал пока в шахту начнут заходить копы и выдернул чеку с последней мыслью — «Я сделал выбор, смерть за жизни. Это за тебя Генри». Раздался грохот, грохот перекрывший звуки самой природы, шумного ветра и раскатистой молнии. Словно Зевс, Перун и другие боги, стихли, отдавая дань герою, павшему за друзей. Мирон и Демьян тоже слышали грохот, но успели свернуть в туннель, где взрыв их почти не задел, адреналин давал энергию, и они все бежали и бежали, бежали в кромешной тьме, пока не увидели свет. Это был выход. Гофман пару раз пробуждалась и сразу же получала новую дозу хлороформа. Вскоре заметив тропу, ведущую к отелю, они бросились к ней, а зайдя вовнутрь, Мирон скинул Гофман с плеч как тяжелый груз и положил на диван.
В миг вниз спустились все. Ия и Мария крепко сжали в объятиях любимых мужчин, которые благодарили бога за возвращение домой, и целовали своих женщин. Клим с уважением пожал им руки, после чего крепко обнял, потому, как план удался, безумный риск оправдался. Игнат, выскочивший им на встречу, единственный заподозрил не ладное увидев в гостиной всего двух вернувшихся, но не решался разбивать магию теплоты, что излучали его сестры, наслаждаясь счастливой минутой возвращения своих мужчин. Когда эйфория спала, раздался страшный вопрос от Ии.
— А где остальные?
В ответ Мирон покачал головой, сказав взглядом больше, чем сказал бы язык.
— Как? — напряглась она. — Ренат, Люк, они что? — Демьян прижал ее к себе и начал гладить по голове.
— Я знаю родная, знаю.
— Нет, нет, этого не может быть, — отшатнулась она.
— Мне жаль Ия, — влез Мирон. — Мы попали в засаду, Рената задела пуля, он умер сразу же, а вот Люк, Люк, если бы не он, все бы мы, были сейчас под угрозой.
Не желая больше делиться впечатлениями с присутствующими, он сдерживая внутренние порывы замолчал. Мария лишь пустила слезу, но не решилась сказать и слова, прекрасно осознавая тяжесть потери, обрушившуюся на двух друзей. Светало, но этот день, был очерчен болью утраты и страшной усталостью. Когда все успокоились, Мария с Мироном отнесли спящую Гофман в подвал и привязали к кровати, чтобы та не сбежала, ответственным за ее заключение был Игнат, человек потерявший друга, сполна разделявший общую скорбь. Ия, словно одновременно испив счастье возвращения, и горечь утраты пребывала в полном смятении. Несмотря на разногласие, что было между ними, Ренат не был для нее чужим, и осознание этого причиняло ей боль, что сжимала сердце, затрудняя процесс дыхания. Любая война неизбежно приносит кровь, скорбь, лишение, но не один человек не рожден для того, чтобы так страдать. Ия поцеловала Демьяна и почувствовав слабость направилась спать, без возможности естественного засыпания, она измученная тревогой выпила снотворное, превысив необходимую дозу, но без риска для жизни. Все остальные так же отправились спать, только без снотворного, а Демьян и Мирон решили пропустить пару сигарет и немного стаканчиков виски из последней бутылки запасов Марии, что оставалась нетронутой до этих событий. Они отпили за здравие падших товарищей. Мирон первый решил поделиться своими переживаниями.