Во время учебы студенту Костромину приходилось на производственной практике сталкиваться с мастерами, и он привык считать их людьми строптивыми, не дающими себя в обиду. Теперь же, в Сижме, инженера Костромина удивило, что ни один из мастеров не прекословил Чеусову, когда тот забирал у них рабочих, только втихомолку ворчали. Но однажды мастер-старичок с Восемнадцатого километра все разъяснил Костромину:
– Помолчишь, раз такое дело! У директора привычка: как кто поперек пути становится – так на курсы посылает. Был у нас мастер Осипов, – может, слышали? Вот он Роману Ивановичу спуску не давал. А где он теперь? Набирается ума-разума на чужбине! Ему-то, положим, еще не поздно: молодой, сорока лет нету. А из меня какой курсант? Вот и молчим. Уж лучше промолчать, чем на старости лет вдали от семейства и хозяйства за парту садиться.
Все мастера были пожилые, опытные, с большим стажем работы. Но опыт у них был старый. Они превосходно разбирались в пороках древесины, безошибочно умели на глаз определить диаметр и длину бревна, наизусть помнили ходовые страницы кубатурных таблиц. Всего этого было вполне достаточно для леспромхоза прежнего типа – с ручной валкой леса и конной вывозкой. А для такого механизированного леспромхоза, как Сижемский, этих знаний было уже мало.
И получалось так, что передвижные электростанции, трелевочные тракторы, лебедки и электропилы работали в лесу без контроля. Участковые механики были по горло заняты в мастерских ремонтом неисправных механизмов и на лесосеку заглядывали редко. Начальники лесопунктов и директор леспромхоза все свое внимание уделяли вывозке, ибо трест судил об их работе не по тому, сколько древесины заготовлено в лесу или собрано на верхних складах, а по «кубикам», вывезенным на нижний склад и сданным приемщикам сплавной конторы.
Новому главному инженеру достался самый узкий и заброшенный участок леспромхозовского фронта работы.
Однако «сесть на технику» Костромину не удалось.
Он успел только побывать на двух лесопунктах и собирался в Медвежку к Настырному, когда Чеусов, виновато скосив глаза, попросил инженера снова съездить на Седьмой километр. Там скопилось много порожняка, и следовало на месте разобраться, почему его не нагружают. Затем пришлось поехать в районное село, чтобы уладить конфликт с лесхозом – хозяином сижемских лесов. Не успел Костромин вернуться из лесхоза, как надо было сломя голову мчаться на Восемнадцатый километр, где по неизвестной причине уже полдня не работала целая поточная линия.
А там и пошло: сегодня – одно, завтра – другое. Снежные заносы, поломки механизмов, споры со сплавщиками – приемщиками древесины, телефонная ругань с техснабом треста, не обеспечивающим леспромхоз запасными частями. Костромин утром не знал, где будет вечером. Чеусов и его включил в борьбу за «кубики», а так как вывозка шла круглосуточно, то даже и спать приходилось урывками и большей частью не дома.
В пути, на небыстрых и тряских сижемских поездах, в минуты вынужденного безделья, Костромин пытался разобраться в происходившем, найти ошибку. Может быть, ему не надо было с самого начала проверять, почему на Седьмом километре не грузят порожняк, и не ехать в лесхоз? Нет, все это нужно было сделать – если не ему, так кому-нибудь другому. Лишней работы они с Чеусовым не делали. Но они чинили уже поломанное, латали уже продырявленное, устраняли задержки в движении «кубиков» от пня к нижнему складу только тогда, когда эти задержки уже возникали. Они занимались тем, что лежало на поверхности, а задача состояла в том, чтобы проникнуть вглубь работы и на месте, у источника, пресечь самую возможность бесчисленных поломок и задержек. Но как это сделать – Костромин не знал. Они с Чеусовым едва успевали устранять каждодневные неполадки – где уж тут было думать о коренном пересмотре всего режима работы.
Иногда вспоминалась наивная студенческая мечта об отстающем предприятии, которое благодаря его умелому руководству выходит в передовые. Костромин много дал бы сейчас, чтобы Сижемский леспромхоз был на самом деле средним и благополучным, как ему говорили в тресте, а не таким, каким он его застал.
А в общем, инженер знал, что долго так продолжаться не может. Если они сами не найдут выход, им помогут или заставят найти выход другие. На этот счет Костромин не заблуждался и понимал, что ни трест, ни райком партии с нарастающим отставанием леспромхоза мириться не будут. Они пока ограничивались телефонными звонками, учитывая, видимо, неплохие результаты работы леспромхоза в прошлом году и надеясь, что сижемцы сами выправят положение.