Списочных механизмов в леспромхозе вполне хватало для выполнения завышенного плана первого квартала. Более того, действующие трелевочные тракторы и электропилы при нормальной работе свободно перевыполняли расчетные нормы! Но беда была в том, что по тем или иным причинам они редко работали нормально и на два действующих механизма обычно приходился один бездействующий.
При дипломном проектировании студент все время основывался на норме, а инженеру в практической работе чаще приходилось иметь дело с отступлениями от нормы. В дипломе была арифметика, а здесь какая-то непонятная производственная алгебра, правил которой Костромин еще не усвоил.
Проходил студент Костромин и производственную практику, но ни разу ему не привелось поработать мастером на лесозаготовках. Он изыскивал и проектировал лесовозные дороги, строил мосты и механические мастерские.
Существовало негласное соглашение между студентами и деканатом факультета, по которому истинно инженерской работой считалась только такая, где в чистом виде применялись формулы. Здесь была некоторая логика: надо же было доказать, что не напрасно столько времени потрачено на заучивание формул и их выводов.
Практику по организации труда проходить считалось излишним; подразумевалось, что овладевший всеми формулами инженер сможет правильно организовать труд рабочих и механизмов. Ссылались на то, что у русского инженера организаторский талант в крови и развивать его ни к чему: придет время – и врожденный талант сам себя покажет…
Костромин еще раз пробежал вкладыш глазами и подивился: чему только не учили его в институте! Лесоводство, строительное дело, геодезия, механизация лесоразработок, транспорт – сухопутный и водный, ремонтное дело. Учителя хотели вооружить его на все случаи жизни; больше всего они опасались, что недодадут ему каких-нибудь знаний, которые вдруг потребуются на производстве. Все изученное им в институте могло встретиться в работе леспромхоза, но правильно ли было на одного человека взваливать такую нелегкую ношу? Объединение многих специальностей в одну неизбежно вело к дилетантизму. Ведь сейчас в лесу ни один инженер-универсал, имей он хоть сто пядей во лбу, не сможет сам решить всех вопросов, возникающих на работе, и все равно вынужден обращаться к специалисту.
Так стоило ли огород городить? Не является ли пресловутая энциклопедичность простым пережитком прошлого, когда инженер в лесу был редкостью и ему одному приходилось решать все вопросы? Не пора ли уже лесной промышленности отказаться от ненужной и малонадежной «широты профиля» своих кадров и готовить «узких», то есть квалифицированных специалистов?..
Со смешанным чувством признательности и сожаления закрыл Костромин синюю книжицу, спрятал ее в дальний угол чемодана. Для него все это было уже пройденным этапом, но сколько еще его младших товарищей до сих пор самозабвенно зубрят формулы и твердо убеждены, что организации труда как науки не существует, – важен широкий инженерный кругозор, а все остальное приложится.
Костромин представил: все его бывшие однокурсники разъехались по стране, сидят сейчас в леспромхозах, и каждый в одиночку наверстывает упущенное, заполняет огрехи институтского образования, набело переписывает «черновик инженера». Некоторые, наверно, думают, что не повезло только им одним, – не догадываются, что их однокашники переживают сейчас то же самое. Пока учились – держались вместе, а окончили институт – разбрелись по всей стране, потеряли связь.
Выпускникам предыдущих лет тоже пришлось все это испытать. И почему ни один из них не сообщил в институт о своих трудностях? Стыдились? Неужели и инженеры будущих выпусков пойдут этим длинным окольным путем?
Костромин решил написать письмо в партбюро института, поделиться своими мыслями. Он не был наивным человеком и понимал, что одним письмом не удастся выправить положение, существующее уже долгие годы. Что ж, пусть это письмо будет хотя бы сигналом. Еще лучше, если бы написал каждый из его однокурсников, а не напишут – пусть в институте задумаются хотя бы над его письмом. Паникером он никогда не был, и уж если ему, отличнику и постоянному обитателю факультетской доски почета (друзья шутили: «Костромин, ты долго еще жилплощадь на доске занимать будешь? Когда прописка кончится?»), так трудно, то как же справляются другие?