Управляющий пообещал в ближайшее время выкроить несколько деньков и на самолете прилететь в Сижму, чтобы на месте посмотреть, как горе-директор и незадачливый инженер руководят леспромхозом.
– И прилетит! – мрачно подтвердил Чеусов. – По телефону он хоть телефонисток стесняется, а с глазу на глаз такое наговорит – на голову не наденешь!
В это время за окном заливисто закричал узкоколейный паровоз, и Чеусов вдруг рассмеялся.
– Совсем забыл поздравить вас, – сказал он удивленному инженеру. – Гордитесь: вас поддерживает секретарь райкома!.. Вы, кажется, обругали Усатова? Хвалю за смелость! Так вот, усач звонил сегодня в райком, жаловался на вас, а секретарь посоветовал ему поменьше администрировать, а взять себе самый отстающий участок да и вытащить его из прорыва. Я порекомендовал Усатову Восемнадцатый километр. Этим поездом наш уполномоченный туда и отправляется. Обещал показать нам, как надо работать!
– Шут с ним! – беззлобно отмахнулся Костромин. – Пусть покажет… Нам с вами, Роман Иванович, надо серьезно подумать, как быть дальше. Уж раз мы с вами такие никудышные, что не можем охватить всего, так давайте сознательно отбросим второстепенное и возьмем быка за рога. Пусть на этом второстепенном мы сперва кое-что и потеряем, но в конечном счете, я уверен, выиграем.
Костромин еще никогда не говорил так со своим начальником, и тот сначала растерялся, а потом взволнованно сказал:
– Батенька вы мой, Геннадий Петрович! Правильно сказали, правильно! Я же это распрекрасно понимаю, да проклятая ежедневная толчея заедает… Истинно мелочью пробавляемся: где заело – туда и летим… Давайте сами попробуем вылечить Сижму от застарелой болезни, а то не ровен час найдутся добрые дяди да так возьмутся за лечение, что и мы с вами тут не усидим… А все-таки за какие рога думаете вы уцепить сижемского быка?
– Не знаю, – чистосердечно признался Костромин. – Пока еще не знаю.
– Подумайте, подумайте, – разрешил Чеусов. – Мне тут наш плановик-экономист предложил одну штукенцию…
– Плановик? – удивился инженер, который считал сижемского плановика-экономиста человеком глубоко равнодушным к делам леспромхоза.
– Он самый. Понемногу поворачивается лицом к производству… Дело вот в чем. Вернулся с курсов мастер Осипов, послезавтра выходит на работу. Вы его не знаете. Это человек хотя и склочный, но энергичный – надо отдать ему справедливость. К тому же – языкастый. Плановик предлагает поставить его на ближнюю к Сижме поточную линию, он там и раньше работал. Одно время она у нас молодежно-комсомольской называлась. Создадим для этой поточной линии все условия и сделаем ее образцовой. Идейка заманчивая: с одной стороны, мастер – отличник учебы, так оказать, соединение теории с практикой, – это сейчас модно; с другой стороны, там же работает знатный тракторист Мезенцев, его вся область знает; и третье, самое главное, – поточная линия близко от поселка, а у нас не все представители и корреспонденты любят далеко в лес забираться. Приедет в Сижму какой-нибудь громовержец, а мы ему сразу: «Не угодно ли поточную линию посмотреть?» И там его знатный трелевщик на тракторе покатает, а мастер-отличник учебы все в точности разъяснит, нам даже и рта открывать не потребуется. Шик и блеск!
Шик и блеск не понравились Костромину.
– Это что же, потемкинская поточная линия будет?
– Так уж и потемкинская! – обиделся Чеусов. – Любите вы ярлычки наклеивать.
– Я не вижу пользы для леспромхоза от такой поточной линии.
– Польза, польза!.. Вам-то надо где-то новаторские свои начинания пробовать? Вот и станете вместе с Осиповым экспериментировать!
– В этом есть некоторый смысл, – признал Костромин.
Директор усмехнулся, радуясь, что наконец-то раскусил инженера, которому, конечно, так же как и ему с плановиком, хочется иметь в леспромхозе показательную поточную линию, но по молодости лет он стесняется и ищет формулировки, которая оправдывала бы в его глазах эту затею. Однако недогадливый Костромин сейчас же испортил настроение Чеусову.
– Я только одного не понимаю, – сказал инженер, – зачем нам образцовая поточная линия, когда у нас под боком имеется целый образцовый лесопункт? Роман Иванович, я давно хотел у вас спросить: почему мы с вами не учимся у Настырного?
– Настырный! – фыркнул директор. – Да вы хоть немного знаете его?
– Нет, к стыду своему, до сих пор не знаю.
– Это скрытный, ехидный человек, – убежденно сказал Чеусов. – И карьерист… Я уверен: он спит и во сне видит, как бы сесть на мое место. Сомневаюсь, чтобы он как-то по-особенному умел работать. Был я у него, смотрел, сам хотел чему-нибудь поучиться. Работа как работа – ничего выдающегося. Просто везет ему, да и людей сумел подобрать самых лучших во всем леспромхозе. Вот они ему славу и создали… Так вы против Осипова?