Костромин пожал плечами, не одобряя ее тона. Он смутно чувствовал, что Софья все это рассказывает неспроста, но ему не хотелось сейчас вникать в ее скрытые замыслы: в раздраженном состоянии Костромин любил говорить сам и не умел слушать. Чтобы охладить Софьин пыл, он сказал небрежно:
– Сижемского леса там никак не могло быть: он пока скопляется на нижнем складе, на берегу Ясеньги, и только весной пойдет сплавом к потребителю.
«К потребителю!.. Не понял, ничего он не понял!» – горько подумала Софья.
Андрюшка заворочался во сне, словно почувствовал неладное в доме, и родители его сразу виновато затихли. Разделенные люлькой, они стояли друг против друга и смотрели, как спит их сын. Во второй раз за вечер Софье показалось, что Андрюшка все понимает и только до поры до времени скрывает это от своих родителей, ожидая видимо, когда они поумнеют и перестанут ссориться.
На цыпочках отошли они от люльки сына, остановились возле стола.
– Что ж, будем ругаться дальше или перекур сделаем? – насмешливо спросил Костромин.
– Давай поговорим спокойно, – предложила Софья. – Я не ругаться хочу, а только выяснить, что с тобой происходит. Все эти дни я ждала, что ты сам заговоришь. Скажи, что у тебя не ладится?
Костромин ожидал: Софья извинится перед ним в том, что затеяла весь этот нелепый, по его мнению, разговор и испортила ему вечер. Но в голосе жены ему послышалось такое убеждение в собственной правоте, что он понял: она не только не думает извиняться, но даже и не жалеет, что этот разговор состоялся. И Костромин позабыл, что он сам еще минуту назад собирался мириться с женой, и сказал убежденно:
– Не надо, Соня, дорогая, притворяться! Совсем не этого ждала ты от меня в последние дни. Разве я не видел, как ты присматривалась ко мне, выпытывала, все никак не могла решить, как это случилось, что ты так сильно ошиблась во мне раньше. Признайся, ты именно об этом думала всю неделю? Я не понимаю только одного: в чем я виноват, если ты во мне ошиблась? Ведь ошиблась ты, а не я!
Костромин преувеличенно вежливо поклонился.
– Знай же! Пока еще я не разуверилась в тебе, – с невольной угрозой в голосе сказала Софья, злясь на мужа за все его жалкие слова и подозрения и как бы предостерегая его от таких поступков, которые могут и в самом деле заставить ее разувериться в нем.
Костромин расслышал эту угрозу: неудачи последнего времени обострили его чуткость ко всему, что могло показаться ему обидным.
– В таком тоне ты со мной не разговаривай, – тихо сказал Костромин. – Не привык! – Он широко развел руками и повторил вдруг полюбившееся ему: – Не привык! – как бы прося Софью на будущее учесть его привычки.
Софья махнула рукой и отвернулась. Тогда Костромин не спеша, с видимым удовольствием надел полушубок, тщательно застегнулся и потоптался у порога, ожидая, что Софья поинтересуется, куда он так поздно собрался из дому. Ему уже не надо было ее извинений; но если бы она заговорила с ним, да еще вдобавок попросила его не уходить, он великодушно простил бы ей все нападки и остался дома. Но Софья молчала, упорно не замечая его выжидательных взглядов.
Костромин вышел из комнаты, широко распахнул дверь, собираясь громко хлопнуть ею назло Софье, но вовремя вспомнил, что Андрюшка, ничуть не виноватый в ссорах родителей, сладко спит, и беззвучно прикрыл за собой дверь.
И то ли потому, что поле боя – квартира – осталось в распоряжении Софьи, а он безвольно бежал, или потому, что не удалось ему напоследок хлопнуть дверью, но Костромин ощутил вдруг какую-то неуверенность в собственной правоте.
На улице было тихо и морозно. По радио передавали какую-то научную статью, и все сижемские громкоговорители произносили цифры и термины. Костромину понравилось, что передают не танцевальную музыку или веселые песни, а серьезную статью, под которую не запляшешь!
Он дважды из конца в конец пересек весь поселок и направился в контору. Делать ему сейчас там было нечего, но возвращаться домой не хотелось, а на улице было слишком холодно для продолжительных гуляний. Уборщица, вручая ему ключ от кабинета, так неодобрительно посмотрела на него, как будто догадывалась, что инженер не работать пришел в контору, а прячется здесь после ссоры с женой.
В кабинете Костромин достал из ящика стола тощую папку, предназначенную для заметок и проектов по преобразованию леспромхоза. Кроме письма замполита Следникова, в папке находились докладная записка начальника службы тяги, в которой предлагалось построить специальный экипировочный пункт, где бы производилась полная заправка паровозов, и несколько исписанных Костроминым листков с наметками нового расписания движения поездов по узкоколейке на то счастливое время, когда леспромхоз – неизвестным пока инженеру способом – начнет перевыполнять свой план: Костромин хотел быть дальновидным!