Костромину вдруг показалось: а не здесь ли искомый стык, тот самый стык двух звеньев потока, о котором говорил секретарь райкома?.. Еще не все было ясно, многое требовалось додумать, но зацепка уже есть. Есть!..
Резкие броски платформы мешали Костромину сосредоточиться. Обычно ему хорошо думалось при ходьбе, поэтому, когда поезд замедлил скорость на подъеме, Костромин спрыгнул с площадки.
Прыгая, он провалился по пояс в снег, не удержался и рухнул лицом в сугроб. Он лежал в мягком снегу, ждал, пока отстучит колесами последняя платформа за спиной, и думал: какой же он был дурень, что не догадался до сих пор. Стык – и от него в обе стороны… как просто!
Красный хвостовой огонек мигнул и скрылся за поворотом. Костромин вылез из сугроба, отряхнулся и двинулся по расчищенному пути в сторону Сижмы. Он шел легким, веселым шагом – будто только что оставил в придорожном сугробе все свои сомнения и печали.
Мерзлый снег визжал под ногами. Залитый лунным светом, зачарованно застыл лес по обеим сторонам дороги – равнодушный ко всем догадкам Костромина, уверенный в своей несокрушимой силе. Узкие рельсы четко чернели на снегу, убегая далеко вперед. Костромину казалось, что они помогают ему, не дают мыслям растекаться, нацеливают на самое существенное…
До сих пор они с Чеусовым все внимание уделяли вывозке. Вывозка считалась ведущим звеном потока: все остальные операции готовили для нее сырье. То, что Роман Иванович видел в работе леспромхоза лишь одну вывозку, было еще понятно, но ему-то, Костромину, было совсем непростительно так долго ошибаться.
Ведь вывозка – только показатель работы всего леспромхоза, не больше. И «кубики» создаются не на нижнем складе, как думает Чеусов, а в лесу, у пня. Может быть, главное звено – валка леса? Пойти таким путем: добиться увеличения заготовки, благо с электропилами это сделать не так уж трудно, потом поднять соответственно трелевку – и тогда возрастет вывозка?..
Нет, из этого тоже ничего не выйдет. Заготовка леса не может быть ведущим звеном всего лесного потока, от пасеки к штабелям нижнего склада. Не может хотя бы потому, что валка леса теперь уже не та трудоемкая работа, какой она была раньше – с поперечными или лучковыми пилами. Сейчас моторист электропилы со своим помощником, если их не отрывать на подсобные работы, за смену могут свалить сотни деревьев. И если не делают этого, то только потому, что производительность заготовки упирается в трелевку. Не имеет смысла, особенно зимой, валить леса больше, чем его успеют вытащить трелевочные тракторы к разделочным площадкам верхнего склада.
Значит – трелевка? В самом деле, именно она находится посреди всего лесного потока, между заготовкой и вывозкой, и центральное положение позволяет ей влиять и в ту и в другую сторону потока. Поднять трелевку – значит подхлестнуть и заготовку, и вывозку. Она – ключ ко всей работе леспромхоза. Умело орудуя этим ключом, можно вытащить Сижму из прорыва. Необходимо производительность всех операций леспромхоза равнять на выработку трелевки, а эту выработку – неуклонно повышать.
Сразу наметились два пути увеличения трелевки: первый – повысить производительность действующих тракторов, второй – как можно больше тракторов поскорее перевести из бездействующих в работающие – стремиться к тому, чтобы весь тракторный парк поставить на трелевку.
Костромин и не заметил, как отшагал пять километров. Полоски рельсов выбежали из лесу, свернули к реке и затерялись среди массивных штабелей нижнего склада. В излучине реки открылась затихшая Сижма.
Мелькнула мысль: прийти домой и порадовать Софью своим открытием. Но Костромин припомнил вчерашнее ночное стояние в темном кабинете у окна и решил: нет, он ничего сейчас не скажет жене. Вчера она усомнилась в нем – пусть теперь сама убеждается, что ошибалась. Не надо было так спешить со своими категорическими заключениями. Вперед будет наука…
Луна в морозном мешочке по-вчерашнему дежурила над уснувшим поселком. Как и вчера, лишь бессонные огоньки депо и механической мастерской светились в Сижме – только на этот раз депо было справа от Костромина, а механическая мастерская – слева.
Глава пятая