Осипов объяснил, что им придется всего лишь раз-другой обходить за смену волоки, если только трактористы не заявят о каком-нибудь неожиданном препятствии.
– Девоньки, я буду вас информировать! – закричал с трактора Валерка. – Как пенек покажется, я сразу: «Алло, центральная, подайте сюда Надю и Лену, чрезвычайное происшествие!» Будьте спокойны, за неделю колхозные румянцы со щек посгоняю!
Мезенцев дернул помощника за полу ватника. Знатный тракторист был человек серьезный и не любил, когда «фэзэошники» шумели на работе.
Бригада приступила к валке леса. Чтобы блеснуть перед начальством, бригадир, работавший мотористом электропилы, выбрал самую толстую сосну на пасеке. Костромин засек на часах время. Прошло всего две с половиной минуты, и могучая сосна, высоко взвихрив тучу снега, вытянулась у ног моториста. Инженер с невольным уважением посмотрел на электропилу. Короткая пила в руках бригадира невинно поблескивала мелкими зубьями, словно совсем и не ее это была работа.
– Кубометров пять будет? – спросил Костромин у мастера.
Осипов прищуренным глазом окинул ствол и определил:
– Четыре верных.
«За две с половиной минуты – двухчасовая норма ручной заготовки. Нет, на пятом году послевоенной пятилетки валка леса не может быть узким местом в механизированном леспромхозе…»
Тонкие и средней толщины деревья электропильщики валили походя. Двадцать – тридцать секунд – и дерево лежало на земле. Машинист электропилы с помощником больше времени тратили на переходы от одного дерева к другому, чем на самую валку.
Обрубщицы сучьев, по пояс проваливаясь в снег, приступили к разделке поваленных деревьев. Обрубка сучьев не поспевала за валкой. Костромин смотрел, смотрел, потом скинул полушубок и решительно направился к той румяной обрубщице, которая спорила с мастером, а теперь от работы разрумянилась еще больше. Инженер так и не понял – Надя она или Лена.
– Померзни-ка, а я погреюсь, – сказал он и взял у девушки топор.
Осипов неодобрительно покосился на инженера, думая, что тот рисуется. Костромин обрубил ветви с нескольких деревьев и понял, что работа эта не такая безобидная и легкая, как ему показалось при первом осмотре сижемских лесосек вместе с Чеусовым. Сама рубка сучьев была нетрудна – сильно мешал глубокий снег. Он сковывал всю работу сучкорубов, не давал передвигаться – ведь надо было не только обрубить ветви, но и стащить их в кучу для сжигания.
– Товарищ инженер! – крикнула от костра Надя-Лена, гордая тем, что сам главный инженер леспромхоза работает ее топором. – Товарищ инженер, и когда вы нам обрубку механизируете? Все работают как люди, а мы по старинке: тюк да тюк… И чего наши профессора-ученые думают? Взяли бы давно да изобрели такую машину, чтоб сама сучья рубила!
– Профессора профессорами, а топор у тебя, девушка, тупой, – ответил Костромин и рассказал, что, насколько ему известно, работы по изобретению механического сучкоруба ведутся, но на производстве он еще не применяется.
– Эх, выдать бы этим самым ученым изобретателям по топорику да дня три заставить полазить по снегу, так они мигом бы изобрели! – сказала безжалостная Надя-Лена.
Девчата-обрубщицы засмеялись, представив, как почтенные ученые, все до одного в очках, бродят по пояс в снегу и тюкают топориками, а их бойкая подруга покрикивает на несчастных – и не дает минуты передышки, – чтобы они поскорей изобретали механический сучкоруб.
– Кого высмеиваете? – спросил расходившихся девчат бригадир, обиженный за изобретателей. – В лесу – без году неделя, а беретесь судить. Поваляли бы лес лучком или поперечной пилой, так узнали бы, чем мы обязаны изобретателям!
И бригадир признательно погладил рукоятку электропилы.
Костромин надел полушубок, подошел к Осипову.
– Топоры поточить сегодня же, – распорядился он. – Но четыре обрубщицы за электропилой все равно не поспеют, особенно зимой. Придется увеличить до шести.
Мезенцев привел трактор на пасеку и умело развернул его на площадке, приготовленной прицепщиком. С лязгом опустился откидной щит. Знатный тракторист слегка осадил послушный «котик» назад, чтобы сошники щита глубже вошли в снег. Валерка, украсивший свое лицо еще двумя свежими, симметрично расположенными маслянистыми пятнами, спрыгнул с трактора и стал помогать прицепщику. Они крепили чокеры за вершины хлыстов, на которых обрубщицы предусмотрительно оставили сучки, и Валерка громко пел, не щадя своего голоса и слуха присутствующих: