– Сейчас трактор ждет, пока с хлыстов снимут все чокеры, чтобы везти их на пасеку. А если будет третий комплект, можно просто выдергивать трос, а чокеры оставлять на разделочной площадке до следующего рейса. В общем: один комплект чокеров – на пасеке, другой – здесь, а третий – с трактором в пути.
– Имеет ли смысл? – усомнился Осипов. – Каких-нибудь две-три минуты…
И тогда инженер поразил мастера арифметикой:
– Три минуты, выигранные на одном рейсе, – это полчаса дополнительной работы трактора в смену, то есть худо-бедно два лишних кубометра, вывезенных из лесу, а по всему леспромхозу – пятьдесят за день, или пять процентов дневного задания. Вот оно как получается… Будем драться за каждую минуту работы трактора, за каждую секунду. На днях пришлю к вам нормировщицу – пусть проведет хронометраж. Хватит кустарничать.
Время от времени Костромин замечал вопросительно-удивленные взгляды рабочих, привыкших по прошлым его посещениям поточной линии к тому, что инженер только наблюдал за работой, а сам ни во что не вмешивался. «Потерял я много времени!» – жалел Костромин, но это не расхолаживало его, а, наоборот, наполняло решимостью поскорее наверстать упущенное.
«Хорошо, что Осипов не видел меня раньше, – думал инженер, ловя себя на желании теснее сойтись с расторопным мастером. – Но на уступки ему я не пойду».
Мезенцев произвел на инженера двоякое впечатление. Сам бывший тракторист, Костромин невольно любовался его работой: отличными маневрами в лесу и на верхнем складе, слаженными, четкими движениями. Но состояние машины было непростительным для знатного тракториста: провисали звенья гусениц, хлюпали клапаны, да и элементарной чистотой «котик» не мог похвастаться. И в работе Мезенцева сквозила не только самоуверенность, но и прямое равнодушие. Весь его вид как бы говорил: «Висел я и на доске почета, и благодарности в приказе получал, и собственными портретами в газете любовался – все было, ничем меня не удивите!» В отношении к делу у него не хватало огонька, беспокойства. Норму трелевки тракторист выполнял за семь рейсов, а делал восемь, иногда девять – и этим довольствовался. За целый день Мезенцев ни разу не вылез из кабины, не помог Валерке при заправке бункера или отцепке воза.
– Маловато берете! – сказал Костромин знатному трактористу, когда тот прибыл на разделочную площадку с очередным возом. – Волоки чистые, нагрузку можно и увеличить.
– Валерьян, – лениво обратился Мезенцев к помощнику, – покажи инженеру чурку.
– Есть показать чурку! – весело гаркнул Валерка и вздернул рукава ватника, словно собирался удивить Костромина фокусом.
Он покопался в корзине, вытащил на свет божий две закопченные чурки и подал их Костромину.
– Обратите внимание на вес, – тоном лектора сказал Валерка.
Инженер взвесил чурки на ладони. Несмотря на одинаковый размер, одна чурка была раза в два тяжелее другой.
– А теперь смотрите. Берем чурку и культурнейшим образом плюем на нее.
Валерка взял тяжелую чурку, смачно плюнул на ее торец, потом поднес ко рту другим торцом и стал дуть. Костромин смотрел во все глаза, но никаких изменений с чуркой не происходило.
– Берем вторую, – продолжал Валерка, – и так же интеллигентно плюем и на нее.
Валерка плюнул на легкую чурку и начал дуть. Слюна на противоположном торце стала шипеть и пузыриться.
– Нормальная влажность, – заключил свою демонстрацию Валерка. – А в этой все поры забиты водой. На такой много не потянешь!
– Чуркой я займусь сам. Будет как надо, – пообещал Осипов, подошедший к трактору во время Валеркиных манипуляций.
И тогда Мезенцев, ободренный тем, что посрамил инженера, сказал наставительно:
– А насчет вторых и третьих комплектов чокеров – ни к чему все это. Сделаю лишний рейс – и в лесу хлыстов готовых не будет, сучкоробы не успеют.
«Не отсюда ли его равнодушие к работе пошло?» – спросил себя Костромин, а вслух заверил тракториста:
– Успеют! Вместо четырех обрубщиц шесть поставим, надо будет – восемь, но трактор загрузим на полную мощность.
Мезенцев не сдавался:
– Кончим эту лесосеку, дальность возки увеличится, и трактор не будет поспевать за обрубщицами.
– Дадим второй трактор, – спокойно сказал Костромин.
Мезенцев развел руками, как бы говоря: «На то вы и начальство!» – и сердито включил скорость.
– Допекли вы его! – обрадовался Осипов.
– Обленился наш знатный тракторист… А насчет клапанов и гусеницы я наедине с ним поговорю, чтобы не подрывать авторитета.